Поиск по сайту



О жизни и творчестве Омара Хайяма

Журнал "Митра" №5 2000 год
Общий раздел - Взгляд на личности

Статья подготовлена Галина Соколова

hajam.jpg

“О если б дверь найти, что к вечности ведет…”
Омар Хайям

С древних времен на территории Хорасана, родине Омара Хайяма, жили иранские племена. С III в. до н. э. по III в. н. э. Хорасан составлял ядро парфянского царства, оставившего памятники, свидетельствующие о высокой культуре. Парфия входила в состав древнеперсидского царства Ахеменидов, где религия зороастризма существовала в уже сложившемся виде. После завоевания Александром Македонским Персии в 330 г. до н. э. и распада его империи Парфия вошла в сирийское царство Селевкидов. В середине III в. до н. э. Парфия стала одним из могущественных государств в Азии во главе с Аршаком. В III - VII вв. н. э. Хорасан принадлежал иранскому государству Сасанидов. После завоевания арабами Хорасан вошел в состав халифата - мусульманской империи. Приверженцы зороастризма оказались в униженном и подчиненном положении. Арабские завоеватели уничтожили все книги, написанные на местных языках, и истребили множество образованных людей, в том числе священнослужителей-магов. Положение зороастрийцев еще более ухудшилось в результате завоевания иранских территорий тюрками-сельджуками. Сельджуки вначале захватили Хорасан, а затем северный и западный Иран и Азербайджан. Во времена Сельджукидов (1037 - 1157 гг.), принявших ислам, другие религиозные пути для людей были практически закрыты.

До захвата арабами в 637 г. н. э. в Персии, столицей которой был Ктесифон, государственной религией был зороастризм, благодаря которому Персия была мощнейшей державой и играла в древнем мире доминирующую роль. После 637 г. н. э. в качестве государственной религии там был установлен ислам, и Персия утратила былую славу о своем могуществе. Смена религий отразилась и на различных областях культуры Ирана, оставив яркий след в литературе, поэзии и других областях.
Истоки персидской литературы уходят в древнеиранскую письменность первого тысячелетия до н. э. Персию по праву называют «колыбелью литературной поэзии и поэтов», к которым там относились очень строго. Так, по этому поводу Гете сказал, что «персы из всех своих поэтов за пять столетий признали достойными только семерых».
В золотой фонд классической литературы Ирана вошли пять звезд персидской поэзии. Это Омар Хайям, Саади, Руми, Хафиз и Джами. Среди них, как отмечают исследователи, «звезда Хайяма привычно светит ярче других»: «…ни один из персидских поэтов не привлекает к себе столько внимания и не стоит так явно особняком, как он - скептик и философ-мистик, углубляющийся в тайны рока, ищущий объяснения земных скорбей у Божества и тщетно взывающий к Нему в поисках защиты от судьбы» (2).
Полное имя Омара Хайяма, великого персидского поэта, выдающегося математика, астронома и философа - Гийяс ад-Дин Абу-л-Фатх Омар ибн Ибрахим ал-Хаййам ан-Найсабури. Часть имени Гийас ад-Дин означает «помощь веры», Хаййам - «палаточник», ан-Найсабури - «нишапурский» (3). В ряде источников утверждается, что в момент рождения О. Хайяма Солнце и Меркурий находились в 3 градусе Близнецов и были в тригональном аспекте к Юпитеру, что предвещало новорожденному счастливую жизнь, высокое положение, мощное покровительство и уважение окружающих. На основании данных гороскопа О. Хайяма современным ученым-астрономам удалось восстановить его дату рождения (3).
Предположительно Омар Хайям родился 18 мая 1048 г. в небольшой деревушке близ города Нишапур, славившегося богатыми ярмарками, развитием более 50 ремесел и библиотеками. Отец и дед Омара тоже принадлежали к ремесленным кругам, отсюда и пошло прозвище Хайям, что в переводе означает «делатель палаток».
Уже в раннем детстве Омар «повергал в остолбенение взрослых ясным умом и совершенно невероятной памятью», у него был красивый почерк, и он очень любил точность и соразмерность во всем. Он рано стал проявлять интерес к учебе, надлежащее прилежание и разносторонние способности. Чтобы развить их, отец Омара помог сыну получить соответствующее образование. В 16 лет О. Хайям уже был «взрослым мужчиной, к тому же хорошим лекарем, поваром и музыкантом» (4).
Сначала Омар Хайям учился в нишапурском медресе, аристократическом учебном заведении, готовящем крупных чиновников для государственной службы. После окончания медресе он некоторое время добывал себе пропитание ремеслом отца, а все свое свободное время посвящал занятиям любимыми науками. В этот период жизни он подружился с дервишами и «проникся мистически-гуманитарной доктриной суфиев», что сказалось и на его поэтическом творчестве.
Суфизм - мистическое течение в исламе, возникшее в VIII -IX вв., сочетающее в себе «некий сплав идеалистической метафизики и аскезы». Суфизм использовал «учение о постепенном приближении через мистическую идею к познанию Бога и последующему слиянию с ним» (2). Многие суфии были великими поэтами, например, Фарид ад-дин Аттар (умер в 1220 г.), Джалал ад-дин Руми (1207 - 1237 гг.).
Суфизм оказал мощнейшее влияние на арабскую и персидскую поэзию, образы и идеи которой включают в себя суфийские термины, символы и метафоры. Идея любви к Богу в суфизме выражается поэтически через «опьянение», экстаз, любовную одержимость, поэтому суфийская поэзия, особенно любовная лирика, имеет глубокий мистический контекст.
Творчество О. Хайяма относится ко времени, когда суфизм еще не был признан ортодоксальным мусульманством, но так как многие четверостишия поэта посвящены теме вина и воспеванию возлюбленной, это позволило некоторым исследователям трактовать его поэзию как суфийскую. Однако суфийская поэзия, воспевая безграничную любовь к Богу, порицала земной мир и жизненные радости, в то время как поэзия Омара Хайяма отражает его философские раздумья о мире, его явлениях и о судьбе человека.
После окончания медресе большую заботу об Омаре Хайяме проявил его друг Абдул-Кассем, сделавший карьеру первого министра в период правления Алп-Арслана, второго шаха тюркской династии Сельджукидов, правивших в ряде стран Ближнего и Среднего Востока в XI - начале XIV вв. Абдул Кассем обеспечил О. Хайяму «минимум материального обеспечения от общей суммы доходов, поступающих в казну из родного хайямого села». Высокое покровительство способствовало росту популярности Омара Хайяма, и он зажил безбедно.
В дальнейшем свое образование Омар Хайям продолжил в Балхе и Самарканде. Он овладел не только точными науками (математикой, физикой, астрономией), но и изучил весь комплекс филологических дисциплин. В совершенстве знал арабский язык, владел основами стихосложения. Был искусен в астрологии и врачевании, профессионально изучал теорию музыки. Однако главным направлением его научных занятий была математика. Уже в 25 лет он делает крупные научные открытия, и ему начинают оказывать покровительство меценатствующие правители. В то время было модно иметь образованных царедворцев, считалось, что они обеспечивают правителю прочность власти и ее великолепие. Поэт XII в. Низами Арузи Самарканди писал: «Трон держался на четырех столпах, на четырех категориях придворных - это - дабир (секретарь-письмоводитель), поэт, астролог и врач. На дабире, - поясняет он, - крепость правления, на поэте - вечная слава, на астрологе - благое устроение всех дел, на враче - здоровье телесное» (1, с. 7).
Научная деятельность О. Хайяма протекала сначала в Бухаре при дворе принца Хакана Шамс ал-Мулка (1068 - 1079 гг.). В 1074 году он был приглашен на службу к царскому двору, могущественному султану Малик-шаху (1072 - 1092 гг.), в город Исфахан, который был столицей мощной централизованной сельджукитской державы, простиравшейся от Средиземного моря на западе до границ Китая на востоке, от Главного Кавказского хребта на севере до Персидского залива на юге. Исфахан был крупнейшим узлом международной караванной торговли, славился мягким климатом, чистой водой и великолепными садами, которые многие поэты не раз воспевали в стихах.
О. Хайям был приглашен султаном Малик-шахом по настоянию Низам ал-Мулка (1018 -1092 гг.), выдающегося политического деятеля эпохи, для управления дворцовой обсерваторией. Собрав лучших астрономов века и выделив крупные денежные средства для приобретения самого совершенного оборудования, султан поставил перед О. Хайямом задачу разработать новый календарь.
В Иране и Средней Азии в XI в. существовало одновременно две календарные системы: солнечный домусульманский зороастрийский календарь и лунный, привнесенный арабами. Оба они были несовершенны. В основе солнечного календаря, освященного зороастрийской религией, был солнечный год - период оборота Земли вокруг Солнца. Днем Нового года - Наурузом считался день весеннего равноденствия. Месяцы иранского солнечного года соответствовали созвездиям Зодиака, в которых совершается видимое движение Солнца в эти месяцы. В основе лунного календаря, который являлся религиозным календарем мусульман, был месяц - период оборота Луны вокруг Земли. Годы этого календаря отсчитывались от 16 июля 622 г. - от бегства Мухаммеда из Мекки в Медину, так называемой «хиджры».
Народы Ирана и Средней Азии приняли лунный календарь вместе с исламом, но сохранили и старый, иранский календарь, более важный для полевых работ, поскольку лунный год, который был на 11 дней короче солнечного, для землепашцев неудобен. Лунный календарь применялся в религиозных и официальных документах, а солнечный - в хозяйственной жизни.
Эта двойственность создавала определенные неудобства, послужившие толчком для календарной реформы и введения нового «летоисчисления Малики», по имени султана Малик-шаха, при котором должна была пройти эта реформа, согласно которой день Нового года в календаре Хайяма и день нового летоисчисления переносился на день весеннего равноденствия (16 марта), т. е. в начальную точку Овна при прохождении ее Солнцем. До этого первый день Нового года приходился на такое время, когда Солнце было в середине Рыб. Сейчас, в связи со смещением прецессии, этот день приходится на 21 - 22 марта ежегодно.
В течение 5 лет О. Хайям вместе с группой астрономов вел научные наблюдения в обсерватории, и к марту 1079 г. ими был разработан новый календарь, отличавшийся большой точностью. Он имел в своей основе 33-летний период, включающий 8 високосных лет, которые следовали семь раз по 4 года и один раз через пять лет. Этот календарь был точнее на 7 секунд ныне действующего григорианского календаря, разработанного в XVI в. Он был удобен и прост в употреблении, однако реализовать календарную реформу не удалось. Календарь О. Хайяма не был доведен до практического внедрения.
В это время астрономия была тесно связана с астрологией, и О. Хайям «практиковал при царствующей особе как астролог». Отмечается, что «слава Хайяма как астролога-прорицателя, наделенного особым даром ясновидения, была очень велика», так как его прогнозы неоднократно подтверждались.
Кроме того, О. Хайям владел знаниями по метеорологии и был тонким психологом, но при этом продолжал заниматься математикой. Он сделал множество математических открытий, и его математические сочинения сохранились до наших дней.
Время руководства обсерваторией было самым плодотворным в жизни Омара Хайяма. В этот период им были написаны математические трактаты, в том числе геометрический трактат «Комментарий к трудностям во введении книги Евклида». Кроме математических трактатов ученого, существовали физический, географический и трактат о музыке, рукописи которых не дошли до нашего времени.
Сохранились 5 философских сочинений О. Хайяма, в которых он воспроизводит ту же модель мироздания, как и Авиценна в своей «Книге исцелений» и Данте Алигьери в «Божественной комедии» (1265 - 1321 гг.).
Свои философские взгляды О. Хайям изложил в «Трактате о бытии и долженствовании (1080 г.), где он называет себя учеником и последователем Авиценны: признает существование Бога как первопричины сущего, однако утверждает, что «конкретный порядок явлений - не есть результат божественной мудрости, а определяется в каждом частном случае законами самой природы» (1, с. 12).
В этом трактате О. Хайям рассматривает взаимодействие причин всего сущего и их следствий. По этому поводу он пишет: «Что касается причины абсолютного бытия, то существующие вещи последовательно происходят в виде нисходящей цепи, от первого истинного начала, всемогущего и великого как по ширине, так и по длине. От его истинной чистой щедрости происходит все возможное. Таким образом, щедрость всевышнего творца является причиной всего сущего» (3с. 156). Здесь же О. Хайям сделал еще одну попытку обосновать необходимость зла, сопутствующего благу: «Если скажут, - пишет он, - почему он (всевышний) создал несовместимые противоречия в существовании, ответ будет таков, что воздерживаться от общего блага из-за необходимости малого зла есть большое зло. Всеобщая истинная мудрость и всеобщая истинная щедрость дали всем существующим вещам присущее им совершенство без уменьшения доли хотя бы одной из них» (3, с. 157).
Он утверждает, что люди «различны по своей способности к добру или злу и к обретению добродетелей и пороков, что объясняется как состоянием их тел, так и состоянием их душ» (3, с. 158). Эту же тему соотношения в мире добра и зла он развивает и в других своих трактатах. Так, в «Ответе на три вопроса (о необходимости противоречия в мире, детерминизме и долговечности)» на вопрос: почему творец сотворил мир, если знал, что «его следствия состоят в несуществовании и зле» Омар Хайям дает четкий ответ: «в черноте есть тысяча благ и одно зло. Воздержание от создания тысячи благ из-за необходимости одного зла есть большее зло, так как отношение блага черноты к его злу больше отношения миллиона к единице» (3, с. 164). Доказывая необходимость зла, он утверждает также, что оно, «существующее в творениях Аллаха, случайно».
Тему соотношения добра и зла О. Хайям продолжает и в «Трактате о существовании шейха Имама», но уже дает более углубленные понятия: «…все сущности сами вытекают из сущности первого истинного начала, - велико его величие! - в последовательности цепи порядка, и все они являются благами, никоим образом не содержащими зла. Поистине, зло, являющееся хулой, или его необходимость происходит от необходимости противоречия…» (3, с. 179).
В «Трактате о всеобщности существования» О. Хайям пишет, что «все существующие вещи, кроме самого всевышнего творца, одного рода, все это субстанции», которые бывают двух видов -телесные и абсолютные. Абсолютное в отношение порядка он подразделяет на два общих вида, один из них разум, а другой - душа: «Первая ступень абсолютного  творящий разум, первое следствие необходимо сущей причины и причина всего сущего,…» По его мнению, разум не бывает без души, а душа - без разума, причем «душа движет деятельностью, а разум - любовью. Поэтому разум выше и достойнее, чем душа, и ближе к необходимо сущему» (3, с. 180 - 181). А согласно его философским взглядам, «взаимоотношения души и разума и являются причиной движения неба» (3, с. 181), которое «требует исчисления частей неба и приводит к числам, необходимым для общего»: «Общее сущее, являющееся вечным, представляет собой следствие необходимого сущего, первое из них творящий разум, затем общая душа, затем общее тело» (3, с. 181).
О. Хайям считает, что «Порядок сущего подобен порядку букв алфавита, каждая из которых происходит из другой буквы, находящейся под ней, также как и у всякого числа имеется предшествующее и последующее, а единица как первопричина. Каждое следствие есть причина того, что под ним и следствие того, что есть причина другого».
По мнению О. Хайяма, «разум самостоятелен в постижении познаваемого, а душа при понимании истины нуждается в разуме» (3, с. 182). Необходимыми свойствами души являются гордость и величие, а «сходство души и разума стихийно, его следы проявляются в ощущениях».
В познании сущего он выделяет 4 категории людей и отдает среди них предпочтение суфиям; так как они, по его мнению, «не стремятся познать с помощью размышления и обдумывания, но очищают душу с помощью морального совершенствования от грязи природы и телесности, и когда субстанция очищена, она становится наравне с ангелами, и в ней поистине проявляются эти образы» (3, с. 186).
Исследователи отмечают такие характерные черты философии О. Хайяма: «Элементы неоплатонизма в сочетании с положениями неопифагорейской мистики чисел, утверждение несомненнейшей реальности внешнего мира и признание всеобщей причинной связи между явлениями природы, отрицание возможности существования мира идей вне мира вещей, проблема происхождения зла и проблема абсолютной предопределенности, учение о субстанциях (предметом научного познания Хайям признает материальную основу)» (1, с. 25, 26).
Первое из философских сочинений «Трактат о бытии и долженствовании» и примыкавшее к нему «Ответ на три вопроса…» были написаны О. Хайямом, чтобы отвести от себя тень. Поводом для написания трактатов было поступившее ученому предложение высказаться по вопросам «о мудрости творца в сотворении мира и в особенности человека и об обязанности людей молиться». Такое предложение содержало в себе сомнение в «благонадежности» Хайяма с точки зрения ортодоксального мусульманства. Своим ответом философ снял с себя подозрения и еще более упрочил свою славу (3). Однако у поэта была возможность откровенно высказать свои взгляды в четверостишиях, многие из которых направлены против религии ислама, в которых О. Хайям использовал несоответствия и неоднозначности в Коране.
На философские вопросы поэта о добре и зле в этом мире определенно ответить могла только религия зороастризма, обреченная в те времена на выживание.

В конце 1092 года оборвался 20-летний относительно спокойный период жизни О. Хайяма при дворе Малик-шаха, когда поэт потерял сразу двух своих покровителей.
Исфахан был в то время одним из главных центров исмаилизма - религиозного антифеодального течения в мусульманских странах. В те времена существовало множество исламских сект; на идеологию исмаилитов, или карматов, сильное влияние оказало учение Маздака, проповедовавшего общность имущества. К середине XI в. исмаилиты превратились в своеобразное теократическое государство. Армия террористов - «фидаи» - боролась против сельджукских султанов. Исмаилиты этой эпохи известны под именем «ассасины» - «любители хашиша», так как существовали легенды о том, что глава секты одурманивал приверженцев наркотиком, внушая им, что они попали в рай, а затем посылал их на смертельно опасные задания, на которые они шли, мечтая быстрее умереть и попасть в обещанный «рай».
Отмечается, что исмаилитам были свойственны такие черты, «как тактика мистификаций, переодеваний и перевоплощений, заманивание жертв, тайные убийства и хитроумные ловушки». Они терроризировали исфаханскую знать, сожгли мечеть и библиотеку в ней. Оба покровителя О. Хайяма умерли не своей смертью: Низам ал-Мулк был зарезан исмаилитом, проникшим к нему под видом странствующего монаха, а Малик-шах был тайно отравлен.
После случившегося О. Хайям еще некоторое время продолжал быть астрологом и врачом, но придворная карьера его рухнула окончательно в 1097 году, когда на него донесли за то, что он высказал сомнение в жизнеспособности одиннадцатилетнего наследника престола, заболевшего оспой.
После смерти Малик-шаха Исфахан вскоре потерял свое положение царской резиденции и главного научного центра, обсерватория пришла в запустение и была закрыта, а столица перенесена в Хорасан, в город Мерв.
В этот период времени и был написан лучший из трактатов О. Хайяма, представляющий для нас наибольший интерес. Трактат «Науруз-наме» появился вследствие прекращения субсидирования обсерватории и был адресован правителям государства Сельджуков, с целью заинтересовать их древним новогодним праздником - Наурузом, связанным с солнечным календарем. В трактате описывается история солнечного календаря и различных календарных реформ, история празднования Науруза в доисламском Иране, церемония праздника, приводятся различные исторические факты, медицинские советы, легенды, анекдоты и «прочие ненаучные приметы».
В этой работе раскрывается истина Науруза, в какой день он был при царях Ирана, какой царь установил его и почему его справляют. О. Хайям делает попытку возродить светлую традицию своих предков, пытается привлечь внимание власть имущих к реформе календаря. Но, увы, реализовать желаемое ему не удается.
«Науруз-наме» состоит из нескольких частей. С первой из них читатели могут ознакомиться подробно, в конце статьи мы приводим историческую часть трактата. Из других частей «Науруз-наме» мы представляем вниманию читателей небольшие отрывки, которые убедительно доказывают близость взглядов Омара Хайяма нашей зороастрийской традиции.
В разделе «Об обычаях царей Ирана» рассказывается о том, что во все времена цари Ирана имели такой порядок - накрыть стол как можно лучше. Больше всего они стремились поступать по справедливости; возводили здания, обучались наукам, занимались философией и оказывали покровительство ученым. При этом соблюдалась преемственность - от отца к сыну, «прощали всякую вину, кроме трех преступлений: одно из них - разглашение тайны, другое - оскорбление изедов, третье - невыполнение царских приказов».
В разделе «О золоте и его свойствах» О. Хайям дает следующую характеристику: «Золото, являющееся богом алхимии, называют солнцем счастья, серебро - луной ночи счастья, а жемчуг называют звездой неба богатства… Одно из свойств золота есть то, что его лицезрение дает свет глазам и радость сердцу, другое - то, что оно делает человека смелым и укрепляет ум, третье - то, что оно увеличивает красоту лица, освещает молодость и отдаляет старость, четвертое - то, что оно увеличивает удовольствие и делает его более ценным в глазах людей. Цари Ирана так высоко ценили золото, что никому не давали двух золотых вещей: одна из них чаша, а другая - стремя» (3, с. 197).
В разделе «О перстне» сообщается, что первым человеком, носившим перстень на пальце, был Джамшид. О. Хайям пишет о свойствах перстня, придающих решительность и силу мысли его носившему. Особо выделяет яхонт и бирюзу.
О целебных свойствах ячменя рассказывается в разделе «О ростках ячменя». Им питаются преимущественно мудрецы и отшельники. Он предотвращает болезни крови и желчи.
«О мече»: «меч есть хранитель царства и надзиратель над народом» (3, с. 203).
«О стреле и луке, указывающих на хорошее воспитание. Первый человек, который сделал лук и стрелу, был Кайумарс, первый царь: «они делают сильными нервы и члены, обостряют память, усиливают сердце, предохраняют от удара, паралича и дрожи».
«О пере и его свойствах»: «слово без пера похоже на душу без тела» (3, с. 208). Первый человек, пользовавшийся письмом, был Тахмурас. «Религия бога, - велика его память, - устанавливается, и страна приводится в порядок при помощи пера» (3, с. 208).
«О коне и его достоинствах»: «благо написано на лбах коней», «конь - царь четвероногих».
«О соколе и его достоинствах»: «Сокол является другом охотничьего загона царей. С ним веселятся, его любят. Нрав сокола похож на нрав царей своим великолепием и чистотой… сокол - царь плотоядных животных, как царь травоядных животных - конь, царь минералов - яхонт, царь металлов - золото. Поэтому сокол более подобает царям, чем другим людям. У сокола такая величественность, какой нет и у других птиц. Цари считают хорошей приметой лицезрение его» (3, с. 213 - 214.
«Слово о пользе вина»: «Некоторые прозорливые называют вино пробным камнем мужественного человека. Некоторые называют его критиком разума, некоторые - мерилом знания, некоторые - критерием таланта. Большие люди называли вино смывающим горе, а некоторые - веселящим горе. Кто выпьет пять чаш чистого вина, проявляет доброе и злое, что есть в нем, всю свою сущность. Оно делает незнакомого - другом и умножает дружбу, в то же время оно усаживает друзей вместе» (3, с. 215).
«Слово о свойствах красивого лица»: «Красивое лицо ученые считают большим счастьем и его лицезрение - хорошей приметой» (3, с. 220). «Говорят, что счастье хорошего лицезрения имеет такое же влияние на состояние людей, как счастливое сочетание светил на небе».
«Красота лица людей является частью влияния счастливых светил, достигающего людей по велению всевышнего Изеда». «Красивое лицо обладает четырьмя свойствами. Одно из них - то, что оно делает день созерцающего его благополучным, другое - то, что оно делает приятным наслаждение жизнью, третье - то, что оно делает человека великодушным и доблестным, четвертое - то. Что оно увеличивает богатство и высокое положение» (3, с. 221.
«Некоторые говорят, что оно является лаврами головы и дождем милосердия, освещающим сад знания и заставляющим распускаться дерево старости» (3, с. 222).

После завершения придворной службы О. Хайям возвратился в Нишапур, где и прожил до последних дней жизни. Он преподавал в Нишапурском медресе, принимал ученых и философов, участвовал в научных диспутах, давал метеорологические и астрологические прогнозы тем, кто к нему обращался. И тогда он оставался великим поэтом и выдающимся ученым-энциклопедистом. Его титулы в зените славы - Имам Хорасана, Ученейший муж века, Знаток греческой науки, царь философов Востока и Запада. Современники называли его «Доказательство Истины», «духовный вождь». Однако наряду с его феноменальной памятью и эрудицией отмечали также его замкнутость и резкость.
Перед ученым того времени стояла сложная задача: либо путь нечестного приспособления, либо путь поругания. В предисловии к алгебраическому трактату, написанному еще в молодые годы, О. Хайям писал: «Мы были свидетелями и гибели людей науки, число которых сведено сейчас к незначительной кучке, настолько же малой, насколько велики ее бедствия, на которую суровая судьба возложила обязанность посвятить себя в эти тяжелые времена усовершенствованию науки и научным исследованиям. Но большинство тех, которые и в настоящее время имеют вид ученых, переодевают истину в ложь, не выходят из границ обмана и бахвальства, заставляя служить знания, которыми они обладают, корыстным и недобрым целям. А если встречается человек, достойный по своим изысканиям истины и любви к справедливости, который стремится отбросить суетность и ложь, оставить хвастовство и обман, - то он делается предметом насмешки и ненависти» (1, с. 25).
Омар Хайям жил и творил в сложную историческую эпоху, «когда царства рушились одно за другим, а великие государства и мудрые властители становились жертвами неведомых убийц, старые верования сменялись новыми, и дикие орды кочевников, хлынувших из неведомых стран, сметали на своем пути памятники древней культуры Ирана. Повсюду возникали раздоры, мелкие государства учиняли кровавые разборки между собой, провинции переходили из рук в руки. Особенно страдала от вечных войн и междоусобиц северо-восточная провинция Персии, родина Омара Хайяма, цветущий Хорасан… В такой обстановке поэзия спасала Омара Хайяма от отчаяния» (2, с. 9).
Поздний период жизни О. Хайяма был чрезвычайно труден, сопряжен с лишениями и тоской, одиночеством, а его стали называть вольнодумцем и вероотступником. Его философские взгляды «вызывали злобное раздражение ревнителей ислама», так как расходились с официальной мусульманской догматикой. Поэтому он высказывал их сдержанно, эзоповским языком недомолвок и иносказаний. Более смело свои антиисламские настроения он выражал в стихах.
Время, когда творил Омар Хайям, исследователи называют «золотым веком классической персидско-таджикской литературы». После себя поэт оставил сборник четверостиший, называемых рубаи. Они кратки по форме, но заключают в себе глубокие мысли поэтического и философского уровня, обретающие порой воистину пророческое звучание, многие из которых стали впоследствии афоризмами (1).
В заметке Мохаммеда Шахразури, автора истории мудрецов, под заголовком «Услада души» отмечается: «Омар Хайям, нишапурец по происхождению и рождению, был равен Абу-Али (Авиценне) в науках философских, но только был дурного нрава, почему его менее посещали люди науки…» (2, с. 10).
Автор «Книги мудрецов» (XI - XII вв.) Кифти свидетельствует также о том, что отношения «дурного нравом» Омара с духовенством не сложились. Причиной тому было то, что он никогда не замыкался в кругу своих узконаучных интересов: «слишком любил жизнь, чашу доброго вина, красавицу-подругу и рассказывал об этом в своих стихах».
Основная тема поэзии Хайяма - утверждение радости бытия, взаимоотношения человека с Богом и место человека в мироздании. Центральный компонент его стихов - это прославление лучших свойств вина, которое для поэта является средством отстранения от мирских забот и печалей. Исследователи поэзии О. Хайяма отмечают, что за «винными стихами» его стояла целая философская система поэта-ученого: «В условиях господства мусульманской догматики, проповедовавшей ограничение человеческих потребностей, воздержание от мирских благ, хайямовские призывы к винопитию, запретному для мусульман, были прямым вызовом религиозной морали, протестом против физического и духовного закрепощения человека» (1, с. 15). Несмотря на религиозные запреты, О. Хайям пишет:

Нам с гуриями рай сулят на свете том
И чаши, полные пурпуровым вином.
Красавиц и вина бежать на свете этом
Разумно ль, если к ним мы все равно придем?

В вине таится вечность бессмертных сил.
Огонь живой и юный, давно угасший в нас.
Так пей его с друзьями порой весны и роз.
Впитай всю жизни силу и всю истрать за час!

Поэт не ставит под сомнение истину о происхождении всего сущего, но вместе с тем утверждает, что раз Бог сотворил весь мир и человека такими, как они есть, то он и является коварным искусителем и первопричиной грехопадения человека, и отвечать за грехи его должен не сам человек, а Бог, творец вселенной:

Мир - свирепый ловец - к западне и приманке прибег,
Дичь поймал в западню и ее «человеком» нарек.
В жизни зло и добро от него одного происходят.
Почему же зовется причиною зла человек?

Свода небесного вращатель - господь,
Жизни и смерти податель- господь,
Плох я… Но ведь мой обладатель - господь!
Я, что ли грешен? Мой создатель - господь!

О. Хайям убежден, что все в этом мире происходит по велению Творца, но часто он поступает несправедливо:

Изваял эту чашу искусный резец
Не за тем, чтоб разбил ее пьяный глупец.
Сколько светлых голов и прекрасных сердец
Между тем разбивает напрасно творец.

Мы с тобою добыча, а мир - западня.
Вечный ловчий нас травит, к могиле гоня.
Сам во всем виноват, что случается в мире,
А в грехах обвиняет тебя и меня.

Воцарившаяся в мире несправедливость и торжество зла вызывают в поэте не просто несогласие, а мятежное противоборство и желание изменить мир к лучшему, перекроив его на свой манер:

Когда б я властен был над этим миром злым,
Я б сокрушил его и заменил другим,
Чтоб не было преград стремленьям благородным
И человек мог жить, тоскою не томим

В своих стихах поэт четко разграничивает понятия добра и зла, однако считает, что:

Смысла нет перед будущим дверь запирать,
Смысла нет между злом и добром выбирать.
Небо мечет вслепую игральные кости.
Все, что выпало, надо успеть проиграть.

Для того, кто за внешностью видит нутро,
Зло с добром - словно золото и серебро.
Ибо то и другое - дается на время,
Ибо кончатся скоро и зло и добро.

По мнению поэта, соотношение добра и зла в мире предопределено свыше, и то, и другое временны и имеют место здесь, на Земле. С точки зрения зороастризма, добро исходит от Бога-творца, а зло привнесено в мир Ахриманом. И добро вечно, а зло ограничено определенным промежутком времени. Кроме того, противостояние добра и зла происходит не только в земном мире, материальном (как считал и лжепророк Мани), борьба сил света и тьмы происходит и на всех других уровнях, в других космических иерархиях. И если соотношение добра и зла и предопределено свыше, то в зороастризме считается, что каждый человек пришел в этот мир, чтобы сделать выбор между добром и злом и очиститься от скверны. А неразборчивость в выборе часто соседствует с беспринципностью, что совершенно не в духе зороастрийской традиции, и более того - противоречит ей.
Некоторая двойственность и слепое следование предопределению свыше звучат и в таких строках О. Хайяма:

Все, что будет: и зло, и добро - пополам.
Предписал нам заранее вечный калам.
Каждый шаг предназначен в небесных скрижалях,
Нету смысла страдать и печалиться нам.

Так как истина вечно уходит из рук -
Не пытайся понять непонятное, друг,
Чашу в руки бери, оставайся невеждой,
Нету смысла, поверь, в изученьи наук.

Странно, что такой эрудит и выдающийся ученый своего времени мог написать такие строки, в которых и уравнивание добра и зла, что совершенно неприемлемо, и недостижимость истины, вечно ускользающей из рук. Действительно ли эти строки принадлежат Омару Хайяму и являются свидетельством некоторых его заблуждений?
Исследователи выражают сомнения по поводу того, что все приписываемые Хайяму строки, написаны именно им. Звучит и такая точка зрения, что из всех рубаи только не более 100 написаны им, а остальные - плоды творчества других авторов.
Прошли века, и разобраться в достоверности авторства тех или иных строк чрезвычайно сложно. Поэтому мы не будем возводить хулу на поэта, подарившего миру так много других прекраснейших строк. Отметим только свое несогласие с утверждениями равенства добра и зла и отказом от выбора самого человека. Что же касается отношения к Истине, то зороастрийцы всегда считали и считают, что рано или поздно она все равно проявится, и без познания наук, без знания и упорства достичь ее невозможно.
Несмотря на отдельные расхождения во взглядах О. Хайяма с зороастризмом по ряду вопросов, несомненно то, что человек совершенно чуждый этой религии, вряд ли мог проводить в жизнь главную зороастрийскую традицию, пытаясь возродить празднование Науруза и реформируя всю календарную систему сугубо в зороастрийском духе. Его жизнеутверждающий оптимизм в восприятии прелестей жизни, будь то чаша вина, или красавица-подруга, совершенно не вписывался в рамки ортодоксального мусульманства и только настраивал приверженцев ислама против себя. Поэтому мы все-таки можем считать, что Омар Хайям был больше зороастрийцем, чем мусульманином по своим религиозным убеждениям.
Богоборческие идеи поэта чересчур смелы, и столкновение с духовенством принимает для О. Хайяма опасный оборот. Поэтому он решает совершить паломничество в Мекку, после чего поселяется в уединенной деревушке под Нишапуром.
Год смерти О. Хайяма точно неизвестен. Предположительно - 1123 г. По другим источникам - 1131 г. Однако известно, что свою смерть поэт встретил спокойно и с достоинством, собрал единомышленников, помолился и отошел в мир иной. Над его могилой ныне возвышается величественный надгробный памятник, «ажурные конструкции которого напоминают стартовую площадку, выводящую космический корабль на орбиты Вселенной» (1, с. 33).
Всемирная известность пришла к О. Хайяму в XIX в. В 1859 г. скромный английский литератор Э. Фитцджеральд издал на собственные средства тонкую брошюру с его стихами в 24 стр., которая вначале долго лежала в магазинах, а потом вдруг мгновенно разошлась. За этим изданием последовали новые, более обширные. Первым поэтом, ознакомившим Россию с творчеством О. Хайяма, был В. Л. Величко (1894 г.). Переводил его стихи и известный русский поэт Бальмонт.
В настоящее время популярность Омара Хайяма растет. Поэт мечтал найти дверь в вечность, с горечью сознавая, что все в мире преходяще и смертно:

Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?
Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдет?
Тесна мне бытия печальная темница, -
О если б дверь найти, что к вечности ведет?

Так как его стихи пережили века, им уже около тысячи лет, мы по праву можем сказать, что мечта поэта сбылась, ведь он увековечил свое имя.

Литература

1. Омар Хайям. М.: Сов. писатель. Ленингр. отд., 1986.
2. Хайям О. В созвездии поэтов. Антология Восточной лирики. - СПб.: Кристалл-Невский клуб, 1997.
3. Омар Хаййам. Трактаты: Пер. Б. А. Розенфельда. - М.: Изд-во вост. Лит., 1961.
4. Ильясов Я. Месть Анахиты: Повести. - М.: Сов. Писатель, 1990.

Представляем вниманию читателей некоторые из четверостиший Омара Хайяма, которые, на наш взгляд, соответствуют принципам зороастрийской этики, наиболее совершенны, так как воплощают в себе великолепный образец соразмерности и цельности, мудрости и оптимизма.

Мы - источник веселья и скорби рудник,
Мы - вместилище скверны и чистый родник.
Человек, словно в зеркале мир, - многолик,
Он ничтожен - и он же безмерно велик!

Вино не только друг - вино мудрец.
С ним разнотолкам, ересям конец.
Вино - алхимик: превращает разом
В пыль золотую жизненный свинец.

Древо печали ты в сердце своем не сажай -
Книгу веселья, напротив, почаще читай,
Зову хотенья внимай и на зов отвечай,
Миг быстротечный встречай и лозою венчай.

Как перед светлым царственным вождем,
Как перед алым, огненным мечом,
Теней и страхов черная зараза -
Орда врагов бежит перед вином.

Когда отлита чаша - искусство хрупкий плод, -
Ее и пьяный мастер хранит и бережет.
Но очи, как нарциссы, уста, как сладкий мед…
Чья создала любовь их, чья злоба - разобьет?

Мы цель созданья, смысл его отменный,
Взор Божества и сущность зрячих глаз.
Окружность мира - перстень драгоценный,
А мы в том перстне - вправленный алмаз.

О, друг! Зачем пещись о тайне бытия,
В безумии желать того, что невозможно?
Мечтой бесплодною охвачена тревожно,
Напрасно смущена зачем душа твоя?
Будь счастлив, веселись! При сотвореньи света
Никто ведь у тебя не спрашивал совета.

О, дух животворящий, ты, чистое вино!
От всех скорбей целенье в тебе одном дано.
Еще мне две-три чаши! Как можно говорить,
Что лучшее лекарство больным запрещено?

Оставь про бесконечность и безначальность речь
И дай струе бесценной свободно в кубке течь.
Сомнений и решений мы сбросим тяжесть с плеч.
Узлы хитросплетений вино должно рассечь.

Жизнь пронесется, как одно мгновенье,
Ее цени, в ней черпай наслажденье.
Как проведешь ее -так и пройдет.
Не забывай: она твое творенье.

В мире временном, сущность которого - тлен,
Не сдавайся вещам несущественным в плен,
Сущим в мире считай только дух вездесущий,
Чуждый всяких существенных перемен.

Не трать себя, о друг, на огорченья,
На камни тягот, на долготерпенье.
Не зная завтра, каждое мгновенье
Отдай вину, любви и наслажденью!

Круг небес, неизменный во все времена,
Опрокинут над нами, как чаша вина.
Эта чаша, которая ходит по кругу,
Не стони - и тебя не минует она.

И сияния рая, и ада огни -
Мне мерещились на небе в давние дни.
Но Учитель сказал: «Ты в себя загляни -
Ад и рай, не всегда ли с тобою они?»

Мир - это тело мирозданья,
Душа которого - Господь,
И люди с ангелами вместе
Даруют чувственную плоть,
Огонь и прах, вода и воздух -
Из их частиц мир создан сплошь.
Единство в этом, совершенство,
Все остальное в мире - ложь.

В свой час горит на небе лучистых звезд венец.
Восходит и заходит - и меркнет, наконец.
За пазухой у Неба, в карманах у Земли
Запас рождений новых. Ведь вечно жив Творец!

Разделы: 
Rus
03 Аша-Вахишта день.
03 Хаурвата месяц.
3756 год ЗРЭ

Аша-Вахишта день (Ав. Аша Вахишта) Наивысшая Аша. Покровитель огня.

День начался с восходом солнца в Санкт-Петербурге в: 04:08
Завтрашний день начнется в: 04:06
Текущее время Хаван-гах, осталось 02:14 часов.
Рапитвин-гах будет в 12:56 часов.

Фазы луны

Фазы Луны на RedDay.ru (Санкт-Петербург)

Традиционные зороастрийские праздники

Зервано-зороастрийские праздники

с 25/05/2018 по 26/05/2018