Поиск по сайту



Вы здесь

18 СТРЕЛА

Утром следующего дня колоны арабских войск двинулись на Самарканд. И когда Саид, сидя в седле, оказался у его стен, то понял: овладеть таким большим городом будет очень не просто. Стены высоки и столь же широки, а на них выстроились в ряд лучники. Ко всему же путь к стенам преграждали две речки. Однако про себя наместник сразу отметил, что такая вода для них не помеха. Русла можно перекрыть мостами из бревен.
Саид дал указание вождям племен окружить город. Пусть согдийцы видят, как много пришло арабов, вот тогда их непокорные сердца устрашатся перед врагом, а дух будет сломлен.
Войско растянулось вдоль всего берега. Наместник вместе с Убейдой медленно двинулся вдоль стен, ища ее слабые места.
Между тем в самом городе укрылось войско самаркандцев и правителя Панча, остальные убыли в свои владения. Так им велел Тархун, потому что такое количество войск для города весьма обременительно, особенно при осаде - их нечем будет кормить.
Диваштич с Гуреком находились на крепостной стене, наблюдая за врагом. Вдруг они увидели главного араба.
- Что он расхаживает вдоль стены? – спросил Диваштич.
- Должно быть, ищет наше слабое место. Он думает, что Самарканд можно взять приступом. Глупец.
Внезапно Диваштича озарила мысль, и глаза его загорелись:
- А что если отсюда поразить Саида стрелой? Для этого у меня есть два метких стрелка, они смогут это сделать.
- Нет, его не достать: он далеко. И все же нужно попытаться. Без наместника их армия сразу ослабнет.
Диваштич окликнул двух лучников и повел их к бойницам. Сквозь квадратные отверстия хорошо просматривалась конница врагов. Правитель Панча указал в кого целиться.
- Вон в того толстого, их вожака. Я дам сигнал, и вы разом пустите стрелы. Метиться только в голову или шею. Кто поразит его, тот получит пятьдесят золотых.
Едва Саид оказался на прицеле стрелков, как они услышали сигнал: «Пускай!» Из натянутых до предела луков со звоном вылетели стрелы. Следом еще.
Не все стрелы долетели до наместника, но те, что долетели, поразили цель. Две угодили в грудь, а третья вонзилась в правый глаз. Саид вскрикнул и схватился за стрелу, причинив себе еще большую боль. Через мгновение голова его поникла в седле. Он стонал. Все растерялись, кроме Убейда, который взял за уздечку коня своего дяди и увел его подальше от стены. Другие воины закрыли наместника телами.
Увидев случившееся, лица Диваштича и Гурека засияли.
- Если он умрет от ран, то враги уйдут, - сказал Диваштич. – Идем во дворец, нужно обрадовать царя.
*хурджун - двухсторонняя сумка из сукна

Арабские воины сняли наместника с коня и уложили на траву. Кровь из глаза, куда попала стрела, уже перестала идти. Саид стонал от боли. Растерянный Убейда склонился над ним и спросил:
- Дядя, позвольте вынуть стрелу?
- Нет! Нет! – закричал в ужасе наместник, руками отстраняя от себя племянника. - Пусть это сделает лекарь.
- Успокойтесь, дядя. За ним уже послали человека.
Издавая стоны, Саид посылал на головы согдийцев проклятья:
- Чтоб все они сдохли! Клянусь перед Всевышним: я возьму этот город и тогда всем выколю глаза. Никого не пощажу, будь они все прокляты!
Вскоре примчался лекарь. Он упал перед больным на колени и стал изучать рану. Будь Саид простым воинОм, лекарь вмиг вырвал бы стрелу, но это наместник. Поэтому первым делом трясущимися руками он достал из кожаной сумки какой-то флакончик с жидкостью и предложил отхлебнуть три глотка. Саид выпил больше, желая скорее избавиться от боли. Ему быстро полегчало, сознание его затуманилось. Теперь нужно было удалить стрелу, но глаз - нежный орган, а гнев наместника всем известен. И произнеся «Бисмиллахир-рахманир-рахим», лекарь схватился за стрелу и резко дернул. От боли Саид стал мотать головой и кричать:
- Убейда, сегодня же возьми город, я им всем глаза вырву! Слышишь! Сегодня же!
Племянник ничего не ответил. Он знал: в гневе дядя бывает безрассуден. Убейда велел уложить наместника на расстеленный ковер, который воины, осторожно взяв за края, понесли к ближайшему дому.
Когда главу арабов завели во двор, хозяев уже выгнали на улицу. Муж, жена и пятеро детей стояли у ворот с испуганными лицами. Лекарь на ходу бросил переводчику:
- Пусть хозяйка принесет горячей воды.
Далее ковер с раненым внесли в комнату, и один из воинов кинулся к стопке курпачей, расстелив их в три слоя. Комната оказалась просторной, с коврами, сюзане на розовых стенах, а в нишах стояла красивая утварь: цветные кувшины, ляганы, тарелки, серебряные вазы и кубки для вина. В дальнем углу в нише стоял небольшой мраморный алтарь с горящей свечой. По всему было заметно, что это дом людей не бедных.
Хозяйка испуганно поставила у входа медный кувшин и удалилась. Наместник продолжал стонать. А лекарь тем временем, вынув из черной сумки белые тряпицы, кувшинчик с мазью и узелок, где хранилась зола для присыпки, приготовился к обработке раны.
Убейда, не желая больше видеть страдания дяди, вышел во двор. Там он подошел к хозяину дома и грубо сказал:
- Убирайтесь отсюда. Здесь будет жить наш хозяин.
- Но у нас нет иного жилища, - возразил мужчина, в чьих глазах сверкала ненависть.
Убейда, даже не посмотрев на него, крикнул своим воинам:
- Гоните их прочь, чтоб мои глаза не видели их, а не то всех зарублю.
И воины стали толкать мужчину в спину. Вместе с детьми и скудным скарбом они побрели по пыльной улице.
Убейда в раздумье присел на край суфы. Как быть с приказом дяди? Исполнить его, значит, погубить тысячи воинов. Ведь всем уже ясно: город с такими стенами с ходу не взять, да и ворота железные не пробить. «Лучше ослушаться наместника, чем провалить этот бой, - размышлял про себя племянник, мечтавший стать наместником. - Иначе дорога наверх будет для меня закрыта. А ведь я внук халифа Османа, сподвижника пророка. Да и мой дядя Саид стал наместником благодаря деду, потому что в свое время оказал услугу нынешнему халифу». И вдруг племянника осенило: «А если стрела ядовитая? Тогда дядя и двух дней не протянет. Но, с другой стороны, может, тогда мне дадут его место?» Об этом он размышлял довольно долго, после чего решил: «Нет, пусть он излечится и поведет нас в бой». А пока Убейда, посмотрев еще раз на высокие стены, подозвал к себе несколько воинов и сказал:
- Скорее всего, Самарканд будем брать осадой. Поэтому обойдите стены города и узнайте, каким образом туда поступает вода. Скорее всего, через узкий каменный мост с арыком наверху. Такое я видел в свой прошлый поход на Термез.
Смуглые воины слушали Убейду, а один из них, по имени Абдулла, вспомнил:
- Такой узкий мост я видел сегодня. Он на противоположной стороне города, недалеко от главных ворот. Мы еще спорили между собой: что это такое? Он такой узкий, что только один человек сможет пройти по нему.
- Да, это акведук. Посмотрите, где он берет начало, и сломайте его, чтобы вода не попадала в город.
Отряд арабов, обогнув город, приблизился к каменному акведуку. Он был высотой более десяти метров, с овальными проемами, под которыми могла пройти арба. Всадники двинулись вдоль акведука в поисках его начала. Сооружение тянулось между домами, через базар и заканчивалось у высокой насыпной дамбы, заполненной водой из речки Сиаб. Кругом ни души: все лавки и мастерские были заперты. Рабад словно вымер. Так обычно бывает во время эпидемий.
На дамбе арабы, заметив две фигуры, стали взбираться по насыпи. Это оказались старик и его младший сын - смотрители дамбы. По указу царя они следили за подачей воды. Арабы стали разглядывать акведук. Оказалось, в город вода течет по свинцовой трубе.
- Найдите тряпки и заткните трубу.
И трое воинов сняли с плеч свои накидки, свернули их и закрыли отверстие. Затем Абдулла прикрикнул на работников дамбы, указав мечом вниз чтобы те убирались прочь. Испуганный юноша посмотрел на отца, который был спокоен, потому что не раз на своем веку видел врагов. Но они были безоружны, поэтому, понурив головы, побрели по спуску. Они догадались: город будут брать измором. И старик гневно выругался:
- Будьте прокляты, дэвы! Почему они не дают нам спокойно жить? Ведь мы не лезем к ним! Мы хотим мирно растить своих детей.
Напуганный сын дернул отца за рукав рубахи, мол, не нужно злить врагов. Хотя арабы не поняли ни слова, но суровый взгляд старика говорил о многом. Врагов это задело: как этот простолюдин смеет так вести себя с победителями, людьми великого халифата?
- Эй, стой, я гляжу, ты недоволен, - крикнул молодой араб, чувствуя себя уязвленным.
Старик даже не обернулся. Тогда араб вскинул лук и пустил стрелу, которая вонзилась ему в спину и дошла до самого сердца. Старик пал замертво. Сын вскрикнул и бросился к телу отца, заливаясь слезами. И в тот же миг в сыне пробудилась ненависть к врагам. Он вскинул голову: в его мокрых глазах уже не было страха. Араб испугался и снова нацелил свой лук, но вождь племени остановил его, сказав:
- Опусти лук.
Затем крикнул согдийцу, чтобы тот скорее убирался, указав рукой вниз.
Молодой смотритель взвалил отца на спину и заспешил домой в надежде, что родитель еще жив.

27 Асман день.
09 Атара месяц.
3756 год ЗРЭ

Асман день (Ав. Асман) Небо.

День начался с восходом солнца в Санкт-Петербурге в: 09:49
Завтрашний день начнется в: 09:50
Текущее время Хаван-гах, осталось 00:35 часов.
Рапитвин-гах будет в 12:53 часов.

Традиционные зороастрийские праздники

с 20/12/2018 по 21/12/2018

Зервано-зороастрийские праздники