Поиск по сайту



ПОНИМАНИЕ ЗАРАТУСТРОЙ ПРОБЛЕМЫ ЗЛА. Мень А.

3-й наск Авесты – Вахишт-мантрах «О стремлении и природе Зартошта»

Журнал "Митра" № 11 (15) 2011 год

Представляем вниманию читателей отрывок из книги о. Александра Меня «История религии» (т. 5, гл. 18 «Пророк Авесты и пророк Библии»), где он излагает свое видение о реформаторской деятельности Заратуштры, основных идеях, изложенных им в Гатах. А. Мень показывает «уязвимое место», обрекавшее зороастризм на поражение, и утверждает, что «духовный импульс, который исходил от личности пророка, не умер». Это гениальное прозрение не утратило своей актуальности и в наши дни.
Александр Мень

ПОНИМАНИЕ ЗАРАТУСТРОЙ ПРОБЛЕМЫ ЗЛА

…Кем же был Спитама? Сам он себя нигде не называет жрецом, магом. Это звание передавалось только по наследству, и маги, подобно израильским левитам, составляли замкнутый клан. Не принадлежа к магам по рождению, реформатор говорил о себе как о «мантраме», псалмопевце, и лишь в одном (и то сомнительном) месте он называет себя «избранником». Мастерство, с каким написаны Гаты, позволяет предположить, что их автор принадлежал к образованному слою общества.
…Хотя пророки Библии и признавали необходимость нравственной активности человека, однако они утверждали, что истинное спасение можно ожидать только от Бога. Поэтому они так настаивали на бесплодности политического мессианизма и изобличали надежды на «коней и колесницы». Пророк же, принявший имя Заратустры, стоял на противоположной точке зрения. Правда, цель его была высокой. Он выступал как борец против ложных богов, против неправды, суеверных обрядов, против зла. Он грезил о Кхшатре, Царстве Божием, которое во многом близко библейскому понятию «Малхут Элогим». С гневом говорил Заратустра об одуряющем напитке, который изготовляли поклонники Хаомы, и называл его «жидкой мерзостью» (Ясна 48,10). Спитама отрицал все сложные ритуальные символы, за исключением священного огня. Он призывал человека следовать Мазде «в мысли, слове и деле» (Ясна 30,3).

Эта боевая позиция Заратустры привела к бурному конфликту в Раге, где он выступил впервые после отшельнического периода своей жизни. Подробности столкновения в Раге неизвестны, но из Гат явствует, что пророк вынужден был бежать из отечества или прямо подвергся изгнанию. Строки гимна, проникнутые унынием, свидетельствуют о том, что положение проповедника стало нелегким… Спитама решил искать прибежища в далеких восточных областях Закаспия. Там, среди песчаных равнин у берегов Аму-Дарьи, в Бактрийском княжестве, народ более всего страдал от набегов кочевников, и можно было рассчитывать на то, что проповедь новой веры найдет сочувствие. Первая попытка оказалась снова неудачной. Несколько лет Спитама тщетно искал могущественного покровителя, который стал бы его последователем. Он был уверен, что без этой поддержки не добьется успеха. Наконец успех пришел, неожиданный и большой. Сам властитель Бактры Виштаспа, которому подчинялись Хорезм, Согдиана и другие соседние земли, уверовал в миссию Заратустры и принял его при своем дворе.

Влияние пророка в Бактрах стало столь сильным, что первый греческий писатель, который слышал о нем, Ктесий (V-IV вв. до н. э.), полагал, что Заратустра был царем Бактрии. Теперь Спитама мог свободно возвещать свое учение. Но одной проповеди ему казалось мало. По его мнению, с поклонниками дэвов нужно вести войну с оружием в руках. Язычник – враг не только идейный, но и политический. Зло может быть сломлено лишь при помощи земных средств…

Библейские пророки говорили о моральной ответственности язычников перед Богом, допуская тем самым некоторый элемент истинности в их религиозном сознании. Заратустра же, напротив, абсолютно непримирим и решает религиозный спор так, как впоследствии его будет решать Магомет.

О религиозных войнах, вспыхнувших в результате проповеди Заратустры, до нас дошли лишь смутные и малодостоверные легенды, но в том, что они имели место, сомневаться не приходится. Таково первое отличие иранского пророка от пророков Библии. Второе - связано с пониманием Заратустрой проблемы зла...
Вооружаясь против темных сил, Спитама не мог не задумываться о самом их происхождении. На вопрос, откуда явилось зло, он дал ответ, который относится уже не столько к области веры, сколько к области метафизики. Именно этот ответ стал наиболее характерной особенностью маздеизма.
В знаменитой «Гате добра и зла» торжественно звучат слова учителя, который открывает единоверцам начальные принципы бытия:

Выслушайте ушами своими,
что есть высшее благо,
Посмотрите ясной мыслью на две стороны,
Между которыми каждый должен
сам выбрать,
Заботясь о том, чтобы великое свершение
кончилось всем на благо.
Итак, изначала, как близнецы,
явили себя два Духа,
Один – добрый, другой – злой,
в мысли, слове и деле;
И между ними обоими правильно избирают
Мудрые, но не глупцы.
И когда эти два Духа встретились,
То установили вначале жизнь и нежизнь
И то, что в конце концов худшее бытие
назначается злым,
А следующему Правде – Благая Мысль.

(Ясна 30, 2-4)

Таким образом, Заратустра, этот страстный борец против зла, как бы отдает ему невольную дань, объявляя его изначальным. Понять ход его мысли нетрудно, ибо Спитама, в отличие от индийцев, не считал зло иллюзией и знал, что воюет не с призраками. Как никто, он ощутил силу и могущество зла, а поэтому оно обрело в его метафизике характер исконного полюса мироздания. Если Мазде «принадлежит всяческое добро», если Он творит все прекрасное во Вселенной, то для ее темных сторон должен существовать иной источник. Но здесь встает важный вопрос: какое же положение в отношении к этим противоборствующим силам добра и зла занимает у Заратустры сам Бог? Стоит ли Он «над схваткой», контролируя ее, или же, напротив, космическая поляризация независима от Него и есть нечто лежащее в самом порядке вещей? И то, и другое толкование мысли Спитамы имеет много защитников. Но в самих «Гатах» можно найти указание на третье решение. Заратустра говорит:

Из этих двух Духов злой избирает
дурные дела,
Но Святейший Дух, облеченный
в небесную твердь, соединился с Правдой,
И так же поступили все те, кто готов
добрыми делами служить Ахуре Мазде.
Между ними обоими дэвы
не выбрали правильно,
Ибо, когда они принимали решение,
они обезумели
И избрали Дурную Мысль,
Бросившись к Айшме,
Чтобы вредить человеческой жизни.
(Ясна 30, 5-6)

Из этих слов явствует, что дэвы признаются Заратустрой реальными существами; но еще важнее, что в одном из «близнецов», по-видимому, следует видеть самого Мазду, ибо именно ему принадлежит титул «облеченный в небесную твердь» и наименование «Святейший Дух» (Ясна 45,2). Его извечный противник именуется Айшмой, Насилием, а в другом месте — Друджем, Ложью. Впоследствии Насилие и Ложь будут объявлены в заратустризме ипостасями злого Духа, которого назовут Ангра или Ангра-Майнью (греч. Ариман), что означает «Дух-Противник». Слово это этимологически родственно «сатане» (противнику) Библии. Но если «сатана» – это тварное существо, отпавшее от Бога во имя самоутверждения, то в Авесте Ангра-Майнью вырисовывается как вечный соперник Бога, нечто вроде второго «злого дворца». В одной из более поздних глав «иранской библии» говорится, что Мазда создал все прекрасные земли для обитания людей, а Ангра-Майнью в противовес ему сотворил воинственные племена, колдунов, суеверия, зимнюю стужу и другие бедствия (Вендидад 1 и 19, 5).

Но как же согласовать это с монотеизмом Спитамы? Почему пророк, будучи по своему религиозному сознанию поклонником единого Бога, выступив как метафизик, усмотрел в злом начале некий самодовлеющий, самосущий принцип? Есть основания думать, что дуализм не был созданием самого Спитамы. Скорее всего он явился у пророка уступкой древней традиции, свойственной почти всему дохристианскому миру.
* * *

Дуализм Отца и Матери, Неба и Земли восходит еще к отдаленным первобытным временам. В некоторых случаях он носил мирный, гармонический характер, и следы его можно видеть в учении китайцев о Ян и Инь и в «противоположностях» Эмпедокла. Но более распространенным стал дуализм, выраженный в мифах о борьбе богов. Стихийные божества Океан и Хаос мыслились как одна из сторон этой битвы. Против них выступали силы творчества и порядка: Мардук воевал с Тиамат, Ваал – с Лотоном, Зевс – с титанами, Аполлон – с Тифоном. Стройный божественный порядок иногда представлялся и безличным. У шумеров он назывался Ме, у вавилонян – Шимту, у египтян – Маат, у греков – Дике, у арьев – Рита, у иранцев – Арта.

Картина Вселенной как арены борьбы, в которой созидается мировая структура, была великим открытием человеческого духа, подлинным проникновением в суть сотворенных вещей. Но ахиллесовой пятой всех этих учений являлось обожествление хаотического начала, неизбывный страх перед ним. Во многих мифах оно почиталось даже как нечто предшествующее порядку и рождающее его поборников. А поэтому космическая битва представлялась нескончаемой и лишенной перспективы. Нужны были постоянные усилия богов и людей, чтобы не дать Хаосу завладеть миром.

Во всем внебиблейском мире один Заратустра, хотя и принял теорию дуализма, все же отверг его пессимистический характер. Его живая вера в Бога открыла ему грядущую победу Добра. Старый арийский миф о вселенском пожаре превратился у него в конечное торжество Мазды. Здесь он снова приближается к Библии, к ее эсхатологии. Заратустра был убежден, что рано или поздно дэвы, сеющие в мире зло, будут посрамлены, а все люди, служившие Мазде мыслью, словом и делом, получат награду в Царстве Божием.

Тогда, о Мазда, Твое Царство
Будет дано вместе с Благой Мыслью
Тем, кто предаст Друджа в руки Арты,
о Ахура.
(Ясна 30, 8)

Если греки достигли высочайшей вершины в философском осмыслении идеи Бога, если индийцы пришли к высочайшему пределу «естественной мистики», то, исключая библейское Откровение, в религии Заратустры мы видим наибольшее приближение к Богу Живому. И все же это было «человеческое, слишком человеческое» приближение. Идея священной войны омрачала его чистоту, а уступка традиционному дуализму оставляла уязвимое место, обрекавшее заратустризм на поражение.

Рассказывают, что Константинополь пал потому, что забыли запереть маленькую дверь в городской стене. Нечто подобное случилось и с религией Заратустры. Сохранив в своей доктрине черты прежнего многобожия, Заратустра оставил лазейку, через которую в его учение просочилось язычество, а вместе с ним и ложная магическая религиозность. Уже через два-три поколения после смерти Заратустры арийские боги возвращаются в опустевший пантеон. В V веке Геродот пишет, что персы, почитая небесного Зевса (Ахура Мазду), приносят жертвы также солнцу, луне, огню, земле, воде и ветрам (История 1,131). А в надписи персидского царя Артаксеркса II (IV в. до н. э.) рядом с Ахура Маздой упомянуты Митра и богиня Анахита.

Однако было бы неверным сказать, что заратустризм кончился вместе с Заратустрой. Пусть акцент на дуализме и языческие влияния усиливались в нем, но тот духовный импульс, который исходил от личности пророка, не умер. Наиболее благотворным и долговечным оказалось его учение о нравственной свободе. Не слепое, уныло-покорное исполнение предписаний, но сознательный и ответственный выбор доброго начала должен побудить человека встать в ряды воинов Мазды.

О Ахура Мазда! Заратустра сам избирает
Твой Святейший Дух.
Пусть Арта воплотится, полная жизни и силы,
Пусть Благочестие будет
в лучезарном Царстве!
(Ясна 43, 16)

Динамичность, бодрость, готовность служить правому делу – вот главные интонации в призывах Спитамы. Подобно тому как Бог свободно избирает свет и добро, их принимает и Его поклонник. «Согласно выбору... какой сделал Ахура Мазда... я являюсь маздеистом», – гласит заратустрийская присяга (Ясна 12,7). Этот религиозно-нравственный пафос вдохнул силы в иранские племена, сделав их предметом удивления для окружающих народов. «Лживость почитают они постыднейшим пороком», – писал Геродот, принадлежавший к нации, враждебной персам.

Вера в Кхшатру, Царство Божие, как итог и венец мирового бытия, воодушевляла Заратустру в его скитаниях и неустанной борьбе. Он был убежден в своей особой роли в судьбах народа и присваивал себе титул Саошианта, Избавителя. Он надеялся, что в конце концов станет всеобщим вождем и сокрушит царство Друджа.

Тем, кто возненавидит
дэвов и врагов Саошианта,
Тому душа грядущего Саошианта,
Владыка Дома,
Будет другом, братом, отцом,
о Мазда Ахура!
(Ясна 45, 11)

Но мечтам пророка не суждено было сбыться. При его жизни маздеизм не распространился дальше Бактрии, а религиозные войны кончились, как гласит легенда, вторжением врагов в Бактру и гибелью престарелого Заратустры.
После его смерти у заратустрийцев возникла вера в то, что Мазда пошлет людям нового Саошианта. Как мы увидим, на эту роль одно время будут претендовать персидские цари. Но постепенно ожидание Избавителя приобретет черты, сходные с иудейским мессианизмом. Маги, приняв заратустризм, будут учить, что через большие промежутки времени Саошиант приходит на землю, чтобы обрушиваться на силы Аримана.
Не эта ли вера побудила их отправиться в далекий путь за вифлеемской звездой?

Разделы: 
Rus
30 Анагран день.
03 Хаурвата месяц.
3756 год ЗРЭ

Анагран день (Ав. Анагра Раоча) Бесконечный Свет.

День начался с восходом солнца в Санкт-Петербурге в: 03:39
Завтрашний день начнется в: 03:39
Текущее время Рапитвин-гах, осталось 03:27 часов.
Узерин-гах будет в 17:41 часов.

Фазы луны

Фазы Луны на RedDay.ru (Санкт-Петербург)

Традиционные зороастрийские праздники