Павел Глоба Зороастрийский календарь год Барана 2002 Минск
Статья подготовлена Валяевым А.Л.

Мифологический образ Овна, или Барана, овеян ореолом легенд и мифов. Овен с давних времен был одним из самых почитаемых животных во многих культурах. Индоевропейская культура, на базе которой зародилась, сформировалась и взросла европейская цивилизация, сформировала объемный мифологический пласт, исследование которого проливает свет на многие явления как социальной, так и культурной сферы народов индоевропейской группы.

Дерзновенный человеческий ум в своей извечной жажде познания неведомого и попытке охватить все мироздание украсил и без того красивое звездное небо величественными мифологическими образами созвездий, дающих прекрасную пищу вдохновению поэтов, толкованиям астрологов и умозаключениям исследователей античной мифологии.
Большинство небесных созвездий получили свои наименования от тех или иных греческих мифов. Созвездие Овна, согласно греческой мифологии, является напоминанием о златорунном баране, образ которого остался запечатлен в двух небезызвестных мифах.

Гелла

Первый миф — о спасении златорунным Овном обреченных на смерть Фрикса и Геллы.
Второй — знаменитый миф о плавании героев Эллады на корабле «Арго» в Колхиду за золотым руном того самого барана, который спас жизнь Фриксу.
Апполодор так излагает миф о Фриксе и Гелле:

«Сын бога ветров Эола Афамант, царствовавший в Беотии, породил от Нефелы, богини туч и облаков, сына Фрикса и дочь Геллу. После же он женился на колдунье Ино, от которой у него родились Леарх и Меликерт. Ино, желая оставить царство Афаманта своим детям, замыслила недоброе против детей Нефелы. Она убедила женщин поджарить семенную пшеницу. Те, тайно от мужей сделали это, и земля, приняв невсхожие семена, не дала урожая. По этой причине Афамант обратился к дельфийскому оракулу, чтобы узнать, как избавиться от неурожая. Ино убедила посланников сказать, будто оракул гласил, что бесплодие прекратится, если Фрикса принесут в жертву Зевсу. Услышав это, Афамант, вынуждаемый всем населением страны, принести такую жертву, подвел Фрикса к алтарю. Но Нефела похитила его вместе с дочерью, и взяв у Гермеса златорунного барана, дала его своим детям, чтобы они на его спине перенеслись по поднебесью через земли и моря.

Фрикс и Гелла

Когда дети Нефелы оказались над морем, разделявшим Сегей и Херсонес, Гелла, соскользнув, упала в пучину: по месту ее гибели море это было названо Геллеспонтом. Фрикс же прибыл к колхам, где царствовал царь Ээт, сын Гелиоса и Персеиды. Ээт приютил Фрикса и дал ему в жены одну из своих дочерей, Халкиопу. Фрикс принес златорунного барана в жертву Зевсу Фиксию (Избавителю), а руно отдал Ээту. Тот повесил его на дереве в роще, посвященной богу Аресу».
Овидий в календарной поэме «Фасты» также не обошел вниманием зодиакальное созвездие Овна и миф, с ним связанный:

Можешь теперь ты поднять взоры к солнцу с такими словами:
«Ты подстелило вчера Фриксова овна руно».
Из подожженных семян по коварству матери злобной
Не проросло никаких всходов обычных в траве.
Послан тогда был гонец к треножникам, чтобы разведать,
Чем бы Дельфийский бог в неурожае помог.
Но подкупили гонца: возвестил он, что Геллу и Фрикса,
Как семена, схоронить надобно в черной земле.
Как ни противился царь, но граждане, Ино и голод
Все вынуждают его выполнить страшный приказ.
Вот уже Фрикс и сестра с головами в священных повязках
Пред алтарем предстоят, плача о жизни своей.
Мать увидела их, случайно выглянув с неба,
И, поразившись, рукой горько ударила в грудь.
В облаке скрывшись, она в свой град, порожденный драконом,
Бросилась вниз и своих высвобождает детей.
К бегству им путь указав, вот золотом блещущий овен
Принял обоих и вдаль по морю с ними поплыл.
Не удержалась за рог сестра своей слабой рукою
И свое имя дала волнам морским, говорят.
С нею едва не погиб, стараясь помочь утопавшей,
Брат, протянувший сестре руки, спасая ее.
Плакал Фрикс, потеряв сопутницу в бедах, не зная,
Что сочеталась навек с богом лазурным сестра.
Овен достиг берегов и стал созвездьем, руно же
Стало его золотым даром Колхидской земле.

Фрикс, женившись на царской дочери, остался жить на чужбине, но дети его вернулись из Колхиды (теперешней Грузии) в Элладу и впоследствии приняли участие в походе аргонавтов. Об этом знаменательном путешествии писали многие античные авторы, но самым значительным произведением этого рода является дошедшая до нас поэма Аполлония Родосского «Аргонавтика»:

Фрикс Эолид из Эллады явился на дальнюю Эю, —
Думается, что вы и сами об этом слыхали.
Этот Фрикс явился в город владыки Эета,
Сидя верхом на баране. Баран его был золоченым
Волею бога Гермеса, Руно его можно увидеть
На ветвях, заросших листвой, могучего дуба,
Ибо Фрикс заклал барана Зевсу Крониду,
По своему разуменью из всех Зевса Фиксия выбрав.
Там владыка Эет к себе его принял радушно,
Дочь Халкиопу сосватав ему и ради приязни
Выкупа даже не взял. Они-то родители наши.
Фрикс уже стариком скончался в доме Эета,
Мы же. Его сыновья, о заветах помня отцовских,
Ныне плывем в Орхомен, сокровища взять Афаманта.

На произведение Аполлония Родосского во многом опирается Аполлодор в своем конспективном изложении этого мифа в «Мифологической библиотеке».
Аполлодор, один из самых выдающихся мифографов античности, так излагает миф о странствии аргонавтов:

«Когда Пелий, царь города Иолка вопросил оракул, как следует ему оберегать свою царскую власть, бог возвестил ему, что он должен остерегаться человека в одной сандалии. В начале Пелий не понял того, что ему предсказал оракул, но позднее ему пришлось узнать его смысл. Однажды, принося на берегу моря жертву богу Посейдону, он пригласил на это торжество многочисленных гостей, и среди них Ясона. Ясон, пристрастный к земледелию, занимался в это время полевыми работами, но получив приглашение, поспешил на торжество. Переходя через реку Анавр, он потерял одну сандалию, сорванную с его ноги речной струей. Увидев таким образом обутого Ясона и вспомнив о предсказании, Пелий подошел к нему и стал спрашивать, как бы он, Ясон, поступил, имея всю полноту власти, с тем из сограждан, о котором ему было бы предсказано, что он станет его убийцей. Ясон ответил, что приказал бы этому человеку привезти золотое руно. Пелий, услышав это, тотчас же приказал ему отправится за золотым руном. Это руно находилось в Колхиде, в роще, посвященной богу Аресу: оно висело на дубе и охранялось постоянно бодрствующим драконом. Ясон, посланный на свершение такого подвига, призвал на помощь, Арга, сына Фрикса, и тот по совету Афины построил пятидесятивесельный корабль, названный по имени строителя Арго...».

Ясон

Путешествие аргонавтов было длительным и чрезвычайно трудным. На пути к заветной цели — золотому руну их подстерегало множество неожи-данных опасностей. Ээт, сын Гелиоса (Солнца) — обладатель золотого руна — символа царского суверенитета не мог расстаться с божественным Овном по собственной воле. Аполлоний Родосский вкладывает в уста Арга (сына самого Фрикса) следующие слова:

Грозен, однако, Ээт и к жестокости пагубной склонен,
Вот почему я боюсь за плаванье ваше.
Гелия сыном себя он зовет. Кругом же несметно
Колхов живут племена. Он сам с Аресом сравняться
Мог вполне бы голосом зычным и силой великой.
Кроме того, не легко унести руно без Ээта.
Змей сторожит руно, вокруг него извиваясь.
Змей неусыпный, бессмертный, рожденный Геей-Землею
На вершине Кавказа, где скала Тифаона.

Преодолев огромные трудности, оставив позади остров Лемнос, страны долионов и мариандинов, Фракию и движущиеся скалы Симплегады, аргонавты прибыли в Колхиду.

«После того, как корабль там причалил, Ясон прибыл к царю Ээту. Рассказав ему о поручении, которое возложил на него Пелий, он стал просить Ээта отдать ему руно. Тот обещал сделать это при условии, если Ясон сумеет загнать в упряжку огнедышащих медноногих быков. Была у Ээта пара свирепых быков, огромной величины, дар Гефеста. У них были медные ноги и огнедышащие пасти. Ээт приказал Ясону запрячь этих быков и засеять поле зубами дракона. Ясон был в безвыходном положении, не зная, как он сможет запрячь быков. Но в Ясона влюбилась дочь царя Ээта Медея, волшебница. Опасаясь, что быки погубят Ясона, она дала ему тайно от отца обещание помочь в укрощении быков и отдать ему золотое руно, если он поклянется, что женится на ней и увезет ее с собой в Элладу. Когда Ясон поклялся, она дала ему волшебную мазь, которой он должен был натереть свое тело, копье и щит, когда станет запрягать быков, и сказала, что, намазавшись этой мазью, он будет неуязвимым в течение дня, как от огня, так и от железа. Она также объяснила ему, что когда зубы дракона будут посеяны, из земли поднимутся витязи в полном вооружении, которые на него набросятся. Когда он заметит, что они стопились, он должен будет забросить камень на самую середину: тогда они станут сражаться друг с другом, и Ясон сможет их перебить. Выслушав все это и намазавшись волшебной мазью, Ясон пришел в рощу, где находился храм, отыскал быков и, когда, они, изрыгая из пасти огонь, ринулись к нему, запряг их в ярмо. После этого Ясон посеял зубы дракона, и из земли поднялись мужи в полном вооружении. Тогда Ясон стал незаметно бросать камни туда, где воины собирались вместе; и, когда они вступали в сражение друг с другом, Ясон, подойдя близко, убивал их. Но, хотя Ясон и сумел запрячь быков, Ээт не отдавал руна: он замыслил сжечь корабль Арго и перебить аргонавтов. Однако Медея успела прежде привести Ясона к месту, где находилось руно, и усыпив волшебным зельем дракона, который его охранял, взяла золотое руно и села вместе с Ясоном на корабль Арго».

Похищение золотого руна описано и у Овидия:

Но оставалось еще усыпить бессонного змея.
С гребнем, о трех языках, с искривленными был он зубами,
Страх нагоняющий страж, золотого блюститель барана.
Только Ясон окропил его травами с соком литейским,
Трижды слова произнес, что сладостный сон нагоняют,
Что бушеванье морей усмиряют и бурные реки, —
Сон к бессонным очам подошел и герой пеласгийский
Золотом тем овладел. Доволен добычей, с собою
он и другую увез, — виновницу первой, — и вскоре
В порт Иолкский вошел победителем с юной супругой.

Созвездие Корабля АРГО в атласе Яна Гевелия

Возвращение аргонавтов было не менее опасным. Их путь пролегал мимо острова Сирен, чудовищной Скиллы и не менее ужасной Харибды. Штормы и противные ветры, голод и нападения воинственных племен, населявших многочисленные острова Эгейского моря — все пришлось преодолеть мужественным героям Эллады, возвращавшимся на родину со столь драгоценным трофеем — руном золотого Овна, ценность которого заключалась в том, что обладатель оного становился царем. Именно это имел в виду царь Эет, резко отказав в золотом руне аргонавтам:

Не уйдете ли в, безобразники, тотчас обратно
Вон с моих глаз из страны со своими затеями вместе,
Прежде, чем кто повидает руно злополучного Фрикса!
Не за руном, а за скиптром сюда, не доплыв до Эллады,
Вы воротились ко мне, приплыли за царскою властью.

Ясон действительно приплыл в Колхиду не только за золотым руном, а за инсигнией власти, ибо по возвращении в Элладу он отнял у Пелия царскую власть над Иолком. Похищение им золотого руна можно интерпретировать как кражу символа земной власти, имеющей небесную поддержку. Руно небесного овна поражало всех своим великолепием, вызывая не скрываемый восторг. Обладание этим сокровищем сулило прекрасные возможности для возвышения над другими людьми. Чувства Ясона, в руках которого оказалась долгожданная добыча, передал Аполлоний Родосский:

Как в полнолуние лунный луч, под кровлю скользнувший
В спальню с высот на одежду тонкую, дева хватает
И при виде прекрасного света всем сердцем ликует,
Так восторгался Ясон, руками руно обымая.
А по лицу у него и щекам в бороде светло-русой
Отблеск руна представлялся сверкающим пламенем шерсти.
Сколь большой бывает вола годовалого шкура
Или лани, — Ахейской зовут ее поселяне,
Столь же большим простиралось руно золотое, а сверху
Шерстью было покрыто густой. На пути у Ясона
Даже земля под ногами его постоянно светилась.
То на левом плече он нес руно золотое,
И оно от шеи до ног ему доходило.
То снимал, желая ощупать. Он очень боялся,
Как бы смертный иль бог не отнял руна, повстречавшись.
Эос уже просияла, когда Ясон и Медея
К лагерю вышли. Руно увидав, поразились герои.
Молиям Зевса подобно сияло оно, и невольно
Каждый с места вставал, чтобы взять или только потрогать.

Во многих древних культурах, таких, например, как египетская, греческая и персидская образ златорунного барана был связан царской отмеченностью, харизмой, выделяющей обладающего ей человека из серой массы и наделяющей его способностью управлять другими людьми.
Греческая мифология, исследование которой способно пролить свет на некоторые архетипические модели человеческой психологии, содержит несколько мифов, в коих идея царствования и образ златорунного Овна связаны единой неразрывной связью. В этом отношении самым примечательным представляется миф о двух братьях Атрее и Фиесте, которые в споре за царство руководствовались условием наличия у преполагаемого царя златорунного барана.
В изложении Аполлодора этот миф выглядит следующим образом:

«Сыновьями Пелопса были Атрей и Фиест. Женой Атрея была Аэропа, которая вступила в любовную связь с его братом Фиестом. Атрей некогда дал обет принести в жертву Артемиде лучшую овцу, которая родится в его стадах. Но, как говорят, в его стадах родился золотой ягненок, и Атрей стал уклоняться от выполнения обета. Атрей задушил этого ягненка, спрятал его в ларец и там его хранил. Этого ягнен-ка Аэропа подарила совратившему ее Фиесту. Так как оракул предсказал жителям Микен, что они должны избрать себе в цари потомка Пелопса, они послали за Атреем и Фиестом. Когда речь зашла о царской власти, Фиест объявил народу, что царская власть достанется тому, кто обладает золотым ягненком. Атрей согласился на это условие, и тогда Фиест, показав ягненка, воцарился в Микенах».

Царь во многих культурах античности уподоблялся Солнцу, чье сияние рассеивает тьму и чье тепло дает жизнь всему живому. Дренние склонны были в устроении общества соблюдать принцип космической иерархии и в этом смысле царь как избранник богов, повелитель подвластных ему людей, от чьего желания зависели судьбы всех остальных, вполне мог быть отождествлен с Солнцем, занимающим центральное положение в нашей системе, о чем древние знали еще задолго до Коперника.
Сопричастность Солнцу была необходимым условием для претензий на царствование.
Так, фараоны в древнем Египте именовали себя сыновьями Амона-Ра — бога Солнца, священным животным которого являлся баран, Ээт — обладатель золотого руна, царь Колхиды, был сыном Гелиоса — греческого бога Солнца.
История о Фиесте и Атрее имела интересное продолжение, в котором роль Солнца была определяющей:

«Зевс послал Гермеса к Атрею и при-казал договориться с Фиестом о том, что царская власть достанется Атрею в том случае, если Гелиос совершит свой путь в обратном направлении. Фиест согласился, и тогда Гелиос превратил Восток в Запад. Так божество Солнца показало нечестие Фиеста. Атрей занял царский престол и изгнал Фиеста».

На примерах вышеизложенных мифов мы можем проследить опре-деленную взаимосвязь между идеей царской власти и образом Овна. Так, в мифе о Фриксе речь идет о царстве его отца Афаманта; в мифе о плавании аргонавтов под угрозу ставится царствование Пелия; Фиест и Атрей не могут поделить царскую власть в Афинах. Обладание золотым руном сулит его обладателю царский венец. В борьбу за него вступают многие, но достается он лишь «солнечным» персонам.
Солнце, как символ царской власти, известно не только по греческим источникам. Так, например, в персидском языке понятие царского достоинства «Хварна» и Солнце «Хваршат» являются однокоренными словами, поскольку «Хвар» означает «сияние». Небезынтересно и то, что согласно пехлевийским источникам и героическому эпосу «Шахнаме», Хварна сопутствовала некоторым иранским царям в образе прекрасного Овна.
Среднеперсидская книга «Карнамак», повествующая о деяниях царя Ардашира — основателя персидской династии Сасанидов, восстановившей целостность Персидской империи и реанимировавшей зороастрийскую веру, пошатнувшуюся в результате нашествия «Нечестивого Искандера» — Александра Македонского, содержит в себе эпизод бегства Ардашира от парфянского царя Артабана. Ему сопутствовала «царская Хварна» в образе красивого барана. Кстати, согласно генеалогической хронике «Раст Сухан» («Правдивое слово») царский Фарр (Хварна) в облике горного барана сопутствовал родоначальнику династии Сасану (предку Ардашира), озаряя его царственным блеском и величием и даруя победу над многочисленными врагами.

В «Книге деяний Ардашира сына Папака» сказано: «Когда Ардабан обнаружил отсутствие Ардашира, он позвал главного звездочета и сказал: «Поторопись, посмотри, куда он делся, и когда мы сможем его схватить». Главный звездочет рассчитал время и ответил Ардабану: «Луна отдаляется от Сатурна и Марса и приблизилась к Юпитеру и Меркурию, хозяин центра неба стоит выше колесницы Солнца. Ясно, что Ардашир бежал и лицо его обращено в сторону Парса, и если его нельзя будет схватить в ближайшие три дня, то позже схватить его будет невозможно».


Ардабан сразу же снарядил войско из 4000 человек и направился в Парс за Ардаширом. Когда наступил полдень, он прибыл в место, через которое проходила дорога в Парс, и спросил: «В какое время здесь прошли те два всадника, которые направлялись в эту сторону?» Люди сказали: «Рано утором с первым лучом Солнца они прошли, как праведный ветер, а за ними бежал очень сильный баран, лучше которого не может быть. Мы знаем, что к этому времени он прошел уже много парсангов, и вы не сможете его схватить». Ардабан, не мешкая, поспешил дальше. Когда он прибыл в другое место, он спросил у людей: «Когда прошли эти два всад-ника?» Они сказали: «В полдень они проходили, как праведный ветер, а рядом с ними бежал баран». Ардабан удивился и сказал: «Подумай! Двух всадников мы знаем, но что же должен означать этот баран?» и он спросил дастура. Дастур сказал: «Это царский фарр, который его (Ардашира) еще не настиг. Мы должны поторопить коней: возможно, мы успеем схватить его прежде, чем фарр настигнет его».
Ардабан с всадниками поспешили. На второй день они прошли 70 парсангов, и навстречу им вышли люди некоего каравана. Ардабан спросил у них: «В каком месте вам встретились те два всадника?» Они сказали: «Между вами и ими расстояние в 21 парсанг. Нам показалось, что с одним из тех всадников на коне сидел очень большой и сильный баран».
Ардабан спросил дастура: «Что означает тот баран, который с ними на коне?» Дастур сказал: «Будьте бессмертны! Фарр кеянидов настиг Арда-шира, и никак нельзя его схватить. Поэтому не утруждайте себя и всадников, не мучайте и не губите коней, а поищите другое средство против Ардашира».

Фирдоуси в своем знаменитом эпосе «Шахнаме» («Книга царей») также уделяет внимание персоне Ардашира и чувствам разгневанного Артабана, которому было предсказано, что молодой беглец станет великим царем и сокрушит царство Артабана.

Он вырванным сердце свое ощутил.
Воинственный муж на гнедого вскочил.
Воители следом, дав шпоры коню, —
Сказал бы — скакали они по огню.
И вот очутились в селенье большом,
Полно оно люда, богато скотом.
«С зарей не слыхали вы стука подков, —
Спросил, — не видали двоих ездоков,
Скакавших стремительно ширью степной?
Конь белый один, а другой вороной».
И слышит в ответ: «Двое вихря быстрей
Промчались, исчезли в просторе степей.
Красивый баран вслед за ними скакал,
Копытами пыль, словно конь, воздымал».
Везира спросил Эрдеван своего:
«Что можешь сказать о значенье сего?»
И слышит: «Баран не простой это, знать!
То царственный знак, то владык благодать.
Коль он с беглецами — погоню оставь,
Себя от мучений напрасных избавь».

Действительно, баран — «то царственный знак, то царей благодать», и если возвратиться к греческой мифологии, а именно к мифу о Фиесте и Атрее, мы найдем этому еще одно подтверждение. Сенека в трагедии «Фиест» весьма убедительно о златорунном баране как о символе царской власти:

В Пелоповых овчарнях благородный есть
Вожак отар богатых — сокровенный Овн,
Чье тело все покрыла шерсть обильная
Из золота той шерстью позлащеннный жезл
Цари — Тантала внуки — носят новые.
Его владетель царствует, с ним связана
Фортуна дома. На лугу вдали от всех
Траву он щиплет, камень стережет его,
Стеной объявший роковое пастбище.

До сих пор, говоря об Овне, как о прообразе зодиакального знака, мы обходили вниманием богатейшую египетскую культуру, а ведь священных баранов в Египте мумифицировали, они наравне с богами были предметом религиозного почитания. Солнечный бог Амон, главное египетское божество, покровитель и защитник египетской державы, хранитель власти фараона нередко изображался в образе барана с загнутыми книзу рогами.

Культ Амона зародился в Фивах (в Верхнем Египте), а впоследствии распространился по всему Египту. Баран считался также воплощением бога Хнума — демиурга, вылепившего человечество на гончарном круге, а поскольку на древнеегипетском языке слово «ба» имело два значения — «душа» и «баран», то становится понятным, почему египетская религиозная традиция видела в баране земное воплощение души бога Осириса (опять же — бога Солнца).
Царственная природа этого благородного животного нашла отражение даже в зодиакальной символике — новый год (как персидского календаря, так и древнеримского, и даже славянского) начинался в марте — месяце, когда Солнце — символ царственного величия вступало в зодиакальный знак Овна.
Представляется весьма логичным то обстоятельство, что первый месяц года солнечного календаря был особенно связан с Солнцем, ведь весеннее равноденствие, с которого начинается как астрономический, так и астрологический год является особенной точкой на пути Солнца, поскольку именно с момента весеннего равноденствия длина светового дня начинает превышать длину ночи.
Начало нового года можно символически расценивать как победу дня над ночью, солнечного света над тьмой. С точки зрения астрологии, зодиакальный знак Овна является местом экзальтации Солнца, то есть именно в этом знаке максимально раскрывается весь солнечный потенциал, что заставляет природу пробуждаться от зимнего сна. Современное положение дел, когда календарный год начинается посреди зимы, а не весной; сутки с 12 часов ночи, а не с рассвета, является свидетельством оторванности хронологических ритмов жизни современного общества от временных циклов природы.
В древности же все было иначе — к началу природного года приурочивались и события политической жизни. Так, например, в Иране восшествие на престол нового Шахиншаха (царя царей) и его коронация происходили всегда обязательно в первый день нового года, когда Солнце вступало в зодиакальный знак Овна. Эта традиция не нарушалась в течение более чем тысячи лет и даже если смерть того или иного правителя происходила в первых месяцах года, наследник престола все равно не имел права быть коронованным ранее наступления следующего Ноуруза.
Ноуруз («Новый день» в переводе с персидского) — праздник Нового года являлся главным годовым праздником зороастрийского календаря. Он ведет свое происхождение от мифического первого царя Йимы, облагодетельствовавшего человечество многочисленными благодеяниями. Однажды Фарр Йимы (его царская Хварна) вознес его на вершину величия, и он заблистал на небосклоне подобно второму Солнцу. Этот день стал называться «Новым днем» — Ноурузом и с тех пор восшествие на престол нового царя Ирана стало общенациональным праздником.
Солнечная природа истинных носителей Хварны, их лучезарность и гелитропность пробуждает в душах других людей чувство уважения к отмеченным божьим лучом венценосцам. Вокруг таких людей во все времена собиралась послушная толпа, нуждающаяся в сильной руке пастыря.
Человеческое общество очень похоже на атару овец (не путать со стадом баранов!), среди коих один — вожак, и этот вожак — золотой Овен.
Подобные представления глубоко укоренились в сознании многих народов древности, что нашло отражение, как в монументальном, так и в декоративно-прикладном искусстве. При Сасанидах (потомках Ардашира) широкое распространение получил образ барана, как воплощенного Фарна (хварны). Особенно широко изображение барана как символа царской ха-ризмы распространилось во времена Шапура II, о котором Аммиан Марцеллин сообщает, что в одном из сражений этот царь имел богато украшенный головной убор в виде бараньей головы. Но это не было изобретением Шапура, поскольку уже на луристанских бронзах (V в. до н. э.) и еще более ранних печатях отмечены персонажи с короной, украшенной барань-ими рогами.

Золотые ножны царей (Афганистан: сокровища «безымянных царей»)

Сходные изображения известны на предметах декоративно-прикладного искусства, кушано-сасанидских монетах. Предметы царского обихода и особенно те из них, которые являлись символом шахской власти, зачастую украшались изображениями баранов. Таков, например, царский трон, который в «Шахнаме» дарит Рустаму Кей Кавус. В «Карнанмаке Ардашире Папакан» («Книга деяний Ардашира») баран, догнавший убегающего от погони Ардашира, выступает как воплощение царственного кейянидского фарна, что позволяет судить о глубоких корнях этого образа, уходящих в мифические времена правления арийских правителей кейянидов.

Хнум, создающий людей

Очевидно, к тому же пласту архаических зооморфных воззрений примыкают представления о баране как о символе плодородия, присущие различным народам. Таковы египтеские боги Амон и Хнум, осетинский «святой баран» — даритель потомства мужского пола и «властитель спальни».
Головы барана часто украшают не только царские ритоны, но также встречаются в большом количестве на ручках керамических зооморфных сосудов, которые могли использоваться в ритуалах плодородия. Хорошие репродуктивные способности барана легли в основу представлений о связи образа барана с родовым древом. Так, месяц зороастрийского религиозного календаря, посвященный предкам и всему фравахару (древу рода) в целом, совпадает с периодом времени, в течение которого Солнце находится в зодиакальном знаке Овна — месте своей экзальтации (возвышения). Считается, что в это время (начало года по зороастрийскому календарю) души предков возвращаются на землю. В момент весеннего равноденствия, когда Солнце вступает в знак Овна, день побеждает ночь, земля пробуждается от зимней спячки и жизнь побеждает смерть. Первый рассвет Солнца в знаке Овна (Aries) является сигналом для воплощения душ, пребывающих во фравахаре.
Здесь просматривается связь между иранскими и египетскими мифологическими представлениями, поскольку египтяне верили, что в баране воплощается душа (ка) бога Солнца Амона.

Амон в образе барана

На египетских мифах, связанных с божеством с головой барана стоит остановиться подробнее. Амон (букв. «сокрытый», «потаенный») — верховный бог Фив изображался в образе овна либо с телом человека (или льва) и головой барана. Египтяне считали, что скрытые возможности Амона позволяют природе обновляться. Видимым проявлением могущества бога считалась пробуждающаяся каждый год природа. На способность бога к увеличению поголовья стад и «репродуктивную» сторону его культа египтяне обращали особое внимание. Наилучшим пожертвованием Амону считался не просто баран (мотив жертвенности Овна присутствует во всех традициях), но каменное изваяние. Таким образом, в Фивах при храме Амона появились аллеи, по сторонам которых находятся бараноголовые сфинксы — пожертвованные Амону каменные изваяния баранов.

Амон

Беспрерывное обновление природы египтяне приписывали Амону-порождающему. В этой роли бог получает имя Хем и культ его отчасти становится итифалическим. Амон порождающий (Хем — бог с головой барана) символизирует генерирующую силу, принцип преодоления смерти и возрождения в новом качестве. Египтяне верили, что Нил (от которого зависело их благосостояние), является видимым воплощением бога Амона. Амон-Нил получил имя Кнофиса. Он изображался как бог с головой барана и телом, завернутым в голубую тунику. Амон Кнофис является хозяином рек и повелителем ежегодных ветров, возможно, поэтой причине он изображался крылатым.

Амон-Кнофис, повелитель разлива

Культ Амона на различных исторических этапах сближался с культами других фиванских божеств. Первоначально Амон был близок фиванскому богу войны Монту — одного из главных божеств египетского пантеона в эпоху среднего царства. Несколько позже с Амоном, очевидно, в силу присущей барану репродуктивной способности, стали отождествлять бога пло-дородия Мина, культ которого имел ярко выраженную сексуальную направленность. Но самое широкое (практически повсеместное) распространение в Египте получил культ солнечного бога Амона-Ра, возникшего в результате слияния культов Амона и бога Солнца Ра. Это произошло во времена правления XVIII династии Нового Царства (16-14 вв. до н. э.), когда Амон становится всеегипетским богом, а культ его приобретает государственный характер.

Амон-Ра почитался как «царь всех богов», бог-творец, создавший ве сущее. В гимнах Амону говорится: «Вышли люди из его глаз, стали боги из его уст»; «ты один обладаешь множеством рук, ты простираешь их к любящим тебя». Амон — «владыка мира, он владеет всей землей, в его руках списки всех угодий».
Получило широкое распространение представление о том, что в Амоне невидимо существуют все боги, люди и предметы. Подобные воззрения египтян очень близки представлениям персов, которые считали, что во фравахаре, которому был посвящен астрологический знак Овна-барана, предсуществуют все люди, уже ушедшие из мира и те, кому еще предстоит родиться. Сам же знак Овна в астрологической интерпретации представляет собой микрокосмос, в котором умещается весь зодиакальный круг, а первый дом гороскопа, соответствующий Овну (первому зодиакальному знаку), содержит прототипы всех домов радикса. Это не удивительно, ведь первый гороскопический дом символизирует индивидуальные личностные качества человека, его инстинкты и базовые модели поведения, развитие которых определяет его дальнейшую судьбу.

Ладья Амона

Еще египтяне считали, что Овен, священное животное Амона, незримыми нитями связано с человеческой судьбой, верили, что Амон наделяет человека жизненной энергией. В первую очередь это касалось фараона, который, по представлениям египтян, рождался от священного брака царицы-матери и бога, являвшегося ей в обличье мужа. Возможно, именно здесь таятся корни обожетсвления фараона, почитавшегося как сын Амона во плоти. В мистериях коронации фараона Амон играет ключевую роль. На стелле Рамсеса II Амон провозглашает этого фараона своим сыном: «Это истинный сын мой по плоти моей, защитник на моем престоле, владыка Египта».

Египет. Аллея со скульптурными изваяниями баранов

Если для всех Амон — просто даритель жизненной энергии, то для фараона он — податель харизмы, царской выделенности, силы и могущества. В тексте, представляющем собой речь Амона, обращенную к фараону Тутмосу III, говорится: «Я даю тебе мощь и победы над всеми чужеземными врагами… Я ниспровергаю врагов под твои сандалии…». Подобные представления служили укреплению власти фараона и существующего порядка. Но жизнеподатель Амон не был богом избранных, он выступал также как защитник бедных и угнетенных, мудрый небесный заступник. В молитвах, обращенных к нему говорится: «Амон, обрати ухо твое к тому, кто беден в суде», «Большие взывают к тебе, маленькие ищут тебя».
Очевидно, широкий диапазон возможностей этого бога (от повелителя ветров и разлива Нила, до защитника угнетенных и небесного гаранта власти фараона) предопределил распространение его культа по всему Египту. Ему посвящали храмы на всей территории страны фараонов, но самый крупный и древний храм Амона — Карнакский в Фивах, на родине его культа. Раз в году во время праздника Амона к этому храму стекалось огромное количество народа для того, чтобы увидеть, как изваяние бога выносят из храма на священной ладье. В этот день божество посредством оракула возвещало свою волю, выносило вердикты и решало спорные судебные вопросы.
Но Амон мыслился египтянами не только и не столько как устроитель микрокосмоса. Амон — поистине космический бог, ибо как Амон-Ра он выступает в образе Солца, от союза которого с богиней Мут рождается лунное божество Хонсу (он же бог времени). Амон наполняет мир светом днем, а ночью спасает от кромешной тьмы, поскольку Солнце и Луна в текстах всех эпох считаются глазами Амона-Ра.

И стал свет после того, как ты (Амон-Ра) возник.
Озарил ты Египет лучами своими,
Когда диск твой засиял.
Прозоели люди, когда сверкнул твой правый глаз впервые,
Левый же твой глаз прогнал тьму ночную.

Этим красивым пассажем мы завершим наше небольшое исследование мифологических аспектов священного животного барана и подразумевае-мого под этим зооморфным образом солнечного божества.