Павел Глоба зороастрийский календарь Год Ужа 2008
Статья подготовлена Малаховой Н.М.

Великий персидский ученый XI-XII вв.:
философ, математик, астроном, астролог, врач, поэт

18.05.1048 (ст. ст.) – 4.12.1131 (ст. ст.)

Он вольнодумец, разрушитель веры; он безбожник и материалист; он насмешник над мистицизмом и пантеист; он правоверный мусульманин, точный философ, острый наблюдатель, ученый; он гуляка, развратник, ханжа и лицемер. Он не просто богохульник, а воплощенное отрицание положительной религии и всякой нравственной веры; он мягкая натура, преданная скорее созерцанию божественных вещей, чем жизненным наслаждениям; он скептик-эпикуреец, он персидский Абу-л-Ала, Вольтер, Гете… Можно ли, в самом деле, представить человека, если только он не нравственный урод, в котором могли бы совмещаться и уживаться такая смесь и пестрота убеждений, противоположных склонностей и направлений, высоких доблестей и низменных страстей и колебаний.

Жуковский В. А., член-корреспондент Петербургской Академии Наук,один из первых в России исследователей поэтического наследия Омара Хайяма,
«Омар Хайям и «странствующие» четверостишия»:
«Ал-Музаффария», Сборник статей учеников В. Р. Розена, СПб., 1897.

Если выйти на улицу и спросить, ну хотя бы у первых десяти прохожих, кто такой Омар Хайям, можно не сомневаться, ответ будет один: поэт. С той лишь разницей, что одни при этом добавят «поэт-певец земных радостей и удовольствий, любитель вина и женщин», а другие скажут «поэт-философ», узрев в его стихах отголоски популярного в то время суфизма. Да, в сознании миллионов жителей нашей планеты Омар Хайям – это, прежде всего, гениальный поэт, автор знаменитого на весь мир «Рубайята» (Рубаи (в собирательной форме – рубайат) – это отдельные и законченные четверо-стишия, основной жанр стихотворных произведений Омара Хайяма).
Однако этот великий «Палаточник» (Эпитет «Хайям» означает «палаточных дел мастер». Более вероятно, что этим ремеслом занимался не сам Хайям, а его предки, поскольку уже в относительно молодом возрасте Хайям достиг в обществе привилегированного положения, которое давало ему возможность жить, не думая о «куске хлеба». Ему была пожалована пенсия, достаточная, чтобы иметь возможность посвятить себя науке и литературе.) был не только поэтом, но и автором глубоких философских и математических трактатов. Современники восхищались его обширными познаниями в самых разных областях знаний, феноменальной памятью и математическим дарованием. Он серьезно занимался астрономией и астрологией, и в течение 18 лет возглавляя знаменитую в то время Исфаханскую астрономическую обсерваторию. Созданный им более 800 лет назад астрономический календарь точнее того, которым мы пользуемся сейчас!
К тому же, о чем уж точно знают не многие, Хайям был хорошим врачом, последователем учения Ибн Сины (Авиценны), глубоко изучившим его труды, и сам успешно занимался медициной и целительством.
И, конечно же, Хайям был учителем и имел учеников, благодаря которым и были записаны все его стихи и трактаты. Но, следует заметить, что если к трактатам он относился серьезно, ставя при их написании определенные цели, то, что касается стихов, они никогда не писались им специально, и уж тем более не предназначались «для печати». Это был своего рода способ изложения мыслей, способ ответа на вопросы учеников, или же ответ на то или иное бытующее в обществе мнение, вышедший указ правителя, догматы религии, или же ответ в споре с другими учеными, как соревнование в изложении взглядов на те или иные вещи.
В миру Хайям считался дворцовым астрологом, который довольно долгое время жил при дворе уважавшего его и покровительствовавшего ему хорасанского правителя Малик-шаха . Слава Хайяма как астролога-прорицателя, наделенного особым даром ясновидения, была очень велика. Еще до появления его в Исфахане при дворе Малик-шаха о нем знали как о высшем авторитете среди астрологов. При этом отмечено, что он никогда не вмешивался в дела государственные и политические, никогда не писал хвалебных од правителю и не был придворным льстецом, ожидавшим от своего покровителя милостей и подачек.

(В далекой древности Хорасан составлял ядро парфянского государства, обладавшего высокой культурой. Парфия входила в состав древнеперсидского царства Ахеменидов и вместе с ним была покорена в 330 г. до н.э. Александром Македонским. После распада империи Александра Парфия вошла в Сирийское царство Селевкидов, но в середине III в. до н.э. вновь стала независимым царством во главе с правителем Аршаком, основателем династии Аршакидов, и одним из самых могущественных царств на территории Азии, простиравшемся от Инда до Кавказа. Расцвету Парфии способствовало то, что она находилась на «великом шелковом пути» из Китая в Рим. В 226 году обессиленное многолетними войнами с Римом Парфянское царство было покорено среднеперсидским царством Сасанидов, государственной религией которого был зороастризм. А в 636 году Хорасан вместе со всем царством Сасанидов был завоеван арабами и вошел в состав созданной ими империи – халифата, навязавшего всем покоренным землям религию ислама.
Время правления султана Малик-шаха: 1073–1092. Этот период был довольно благоприятен для ученых и науки, которая заметно продвинулась в своем развитии, а в отдельных областях заметно опередила свое время.)

Хайям был открыт для общения с любыми учеными, но независим от них в своих мыслях. Официальные религиозные деятели, не находя в нем своего единомышленника, испытывали к нему ненависть, а возможно, даже боялись его. Философские взгляды Хайяма вызывали злобное раздражение ревнителей ислама, поэта-мудреца преследовала крамольная слава вольнодумца и вероотступника. Предположительно, за ним шпионили различные религиозные секты, и время от времени его жизни угрожала опасность, но никто и никогда не осмелился поднять на него руку. Для многих было не понятно, какой же он веры, и верит ли он в Бога вообще?
Это был человек гордый и независимый, исполненный чести и достоинства, свободный от каких бы то ни было установок, идущий своей дорогой, своим собственным путем в полном одиночестве. Постигший знания, одаренный талантом и мудростью, он, скорее, наблюдал за жизнью, нежели противился ей. И на все превратности судьбы отвечал своим метким и кратким стихом. Это был человек, при появлении которого на людях восхищенная толпа отступала со словами: «Идет Учитель!»

Памятник Омару Хайяму

К сожалению, о его жизни известно очень мало, история почти ничего не сохранила из того, что можно было бы считать достоверными сведениями об Омаре Хайяме. Оказывается, даже его ныне знаменитые на весь мир стихи были открыты миру лишь спустя семь столетий после смерти их автора! И сделал это англичанин по имени Эдвард Фицджеральд, выполнивший вольный перевод стихов Хайяма и опубликовавший в 1859 году книгу «Рубайят Омара Хайяма». До конца XIX века этот перевод выдержал целых 25 изданий!

Эдвард Фицджеральд 31.03.1809 – 14.06.1883

Хайям-поэт – создатель сотен рубаи, кратких и поучительных: для одних, понимающих все в буквальном смысле, – простых и понятных; для других, настроенных философски и мистически, – полных тайн и сакральной сути. Но каждый из рубаи – это мини-поэма, заключенная в четырех строках, выстроенных по особому принципу стихосложения .

(Исторически сложились два вида рубаи. Наиболее распространены четверостишия, в которых рифмуются первая, вторая и четвертая строки (оба полустишия первого бейта и второе полустишие второго бейта), а третья строка остается не зарифмованной. Схема рифм такого рубаи – «ааба». Во втором же типе рубаи («песенное рубаи») рифмуются все четыре строки (полустишия) – «аааа». При этом надо отметить одну примечательную особенность персидского стихосложения. В русской поэзии ритмика силлабо-тонического стиха построена на чередовании ударных и безударных слогов. Тот или иной стихотворный размер определяется количеством и расположением таких слогов. Персидская же поэзия, как древнегреческая и латинская, основана на чередовании долгих и кратких слогов. Долгим считается тот, который образован долгим гласным. Два кратких слога приравниваются к одному долгому и в схеме какого-либо размера всегда могут быть заменены одним долгим. Но долгий слог, в свою очередь, никогда не заменяется двумя краткими. Таким образом, долгих слогов в стихах значительно больше кратких. Поэтому эмоционально рубаи на персидском языке воспринимаются иначе, глубже и проникновеннее, чем их смысловые переводы, например, на русский язык.)

Рубаи строится со строгостью логического силлогизма – вероятно, это одна из главных причин, привлекшая к этой разновидности персидского стиха Хайяма-математика: в первых двух строках рубаи, как правило, заключены посылки, в третьей строке (значительность которой нередко акцентируется отсутствием рифмы) – содержится вывод, который закрепляется завершающей сентенцией четвертой строки. Но, конечно же, поэзия не сводится к формуле, поэзии нельзя научиться. Просто, в человеке есть что-то помимо разума и знаний, и это «что-то» не может быть выражено через обычное слово. Нужна музыка, а поэзия и есть музыка, только заключенная не в ритмах звуков, а в ритмах поэтических слов.
О чем писал Хайям? О мире, о Боге, о людях, о величии времени, его краткости и быстротечности в пределах одной человеческой жизни, о ценности каждого данного нам мгновения. Согласно Хайяму, мистическая, тотальная целостность мига – это то же самое по сути, что и целостность вечности, ибо вечность прячется в точке мига.
В то же время миг – символ свободы человеческого духа. Свободным нельзя быть завтра, или послезавтра, свободным можно и нужно быть здесь и сейчас, каждый миг своего существования.

Жизнь, по Хайяму, – это река переплетенных мгновений, и каждое из них человек должен пройти, осознать и испить. Жизнь, по Хайяму, – это умение по-настоящему ощущать и ценить каждый миг дарованной нам жизни, сделать его как можно более радостным и пьянящим.
Эстетический идеал поэта-Хайяма – это личность, вольная, свободомыслящая, с чистой душой. Главные всечеловеческие ценности – честь, достоинство, мудрость, усердие, дружба, любовь, жизнерадостность. Но окружающая действительность очень сложна, и потому нередко в его стихах встречается боль и горечь, скепсис и отчаяние, неверие и нигилизм. При этом поэт четко разделяет добро и зло, как свет и тьму этого мира, но свое миропонимание никому не навязывает. Хайям не поучает, Хайям размышляет.

И, конечно же, Хайям воспевает любовь! И вино…
Одна из центральных, на первый взгляд, тем его стихов – это тема вина, причем она появляется в сочетании с самыми разными проблемами и мыслями. Но только предельно ограниченное обывательское мышление материалиста способно сделать вывод о том, что это – гимн бездумному и бессмысленному пьянству. Вместе с тем (и это немаловажно!) не стоит забывать о том, что мы читаем вольный перевод стихов Хайяма, в котором переводчики нередко соревнуются друг с другом в красноречии, нежели стремятся передать истинную суть стихов и заключенных в них мыслей. Хайям довольно сложен в переводе, не говоря уж о том, что он сам говорил о своих стихах, как о «полных скрытого смысла».
Например:

Жизни стыдно за тех, кто сидит и скорбит,
Кто не помнит утех, не прощает обид.
Пой, покуда у чанга не лопнули струны!
Пей, покуда об камень сосуд не разбит!

Разве здесь речь идет о пьянстве? Речь идет о необходимости ценить жизнь и жить полноценной жизнью до самого ее завершения, ни мгновения не растрачивая впустую.
Нередко «опьянение» в стихах Хайяма, так же как и в стихах суфиев, – символ внутреннего озарения. Если под влюбленностью, согласно миропониманию суфиев, иметь в виду стремление ко Всевышнему, а под вином – суфийский путь, то опьянение – это мистический экстаз. То есть в суфийской традиции такие аллегории, как «вино» и «питие вина», являются символом скачка в духовном развитии, символом внезапного преображения на пути духовном, когда «ищущий» преодолевает ограничения обычного мышления, когда вдруг вспыхивает внутренний свет и ускользающая истина заполняет все внутреннее пространство. Суфизм использует тему вина и тему любви для мистического объяснения сложнейших и тончайших нюансов движения на пути к познанию Всевышнего. Или, как пишет Хайям:

Я влюблен, осушаю я чашу до дна сегодня,
В дом кумиров зашел я, поклонник вина, сегодня.
Пред высоким чертогом Всевышнего ныне стою,
И свобода от уз бытия мне дана сегодня.

В некоторых же случаях слова о вине у Хайяма следует интерпретировать как прямой вызов ортодоксальной духовной тирании, направленной против личности. Известный английский востоковед Дармстетер писал в своей книге о персидской поэзии: «Человек непосвященный сначала будет удивлен тем местом, какое вино занимало в персидской поэзии. Однако в ней нет ничего общего с нашими застольными песнями. Застольные песни Европы – песни пьяниц; в Персии же это – бунт против невежественных, высокомерных и лицемерных святош, против подавления человеческой природы и разума. Пьющий для поэта – символ освободившегося человека». В таком понимании «вино» Хайяма – это и символ бунта против невежественной ортодоксии, и символ освобождения человека, его индивидуальности, освобождения для обретения своей истинной ценности, своей целостности. Недаром некоторые критики писали, что стихи Хайяма – это жалящие змеи для мусульманского законоположения:

Отречься от вина? Да это все равно,
Что жизнь свою отдать! Чем возместить вино?
Могу ль я сделаться приверженцем ислама,
Когда им высшее из благ запрещено?

Персидская миниатюра

Ну и, конечно же, Хайям, как любой нормальный мужчина, не был чужд обычных земных радостей, в буквальном смысле воспевая и вино, и любовь, и красавиц, и наслаждение:

Дай вина! Здесь не место
пустым словесам.
Поцелуи любимой –
мой хлеб и бальзам,
Губы пылкой возлюбленной –
винного цвета,
Буйство страсти
подобно ее волосам.

Полный кубок –
мой друг, собеседник и брат,
Губы милой –
мой дом и мой розовый сад.
У ланит твоих
цвет виноградного сока,
Я в кудрях твоих,
грешник, запутаться рад.

Хайям-философ подробно изучал самые разные направления философской мысли своего времени. Но с особой тщательностью осваивал огромное научное наследие Ибн Сины (Авиценны). Некоторые его сочинения Хайям перевел с арабского на фарси, проявив своего рода новаторство, ведь в Иране того времени языком науки был исключительно арабский язык.

Самое раннее изображение Омара Хайяма
(из арабской рукописи нач. XVI в.)

Первый самостоятельный философский трактат Омара Хайяма «Трактат о бытии и долженствовании» относится к 1080 году. Он был написан в ответ на письмо имама и судьи Фарса, одной из южных провинций Ирана. Судья предлагал «Царю философов Запада и Востока Абу-л-Фатху ибн-Ибрахиму Хайяму» объяснить, как тот понимает мудрость Аллаха в сотворении мира и человека и признает ли необходимость молитв. Это обращение идеолога ислама к Хайяму было вызвано распространившимися в то время анти-исламскими высказываниями авторитетного ученого. Письмо имело своей целью побудить Хайяма выступить с открытым признанием основных религиозных положений ислама. В ответном трактате Хайям, назвав себя учеником и последователем Авиценны, высказал свои суждения с философских позиций восточного аристотелианства .

(Основателем аристотелевской школы в восточной философии был выдающийся ученый Абу Наср Фараби (870–950), имевший почетное звание «Второй Учитель». Он являлся также комментатором учения Платона. В своих работах Фараби пытался соединить доктрину Стагирита с концепцией Плотина об эманациях; в социально-этических трактатах он развивает учение о «добродетельном городе», руководимом правителем-философом, который одновременно выступает как имам, предводитель религиозной общины, и передает людям получаемые им от Бога истины.)
Признавая существование Бога, как первопричины всего сущего, Хайям утверждал, однако, что конкретный порядок явлений – не результат божественной мудрости, а определяется в каждом частном случае законами самой природы.
Взгляды Хайяма, заметно расходившиеся с официальной мусульманской догматикой, были изложены в трактате сдержано и конспективно, языком недомолвок и иносказаний. Несравненно более смело, можно даже сказать, вызывающе дерзко, анти-исламские настроения ученого находили выражение в его стихах. Например:

Отрекся б от всего, но от хмельного – нет.
Забвение вина? О том и слова нет.
Где сказано, что я подамся в мусульманство,
Зороастрийский хмель забуду? Что вы, нет!

Именно в такой суровой и постоянно усложнявшейся духовно-интеллектуальной обстановке, когда в стране все больше утверждались фанатичные факихи (Факих – мусульманский ученый-правовед, ортодоксальный знаток шариата) , писал Хайям свои философские труды, рассматривая в них острые теологические вопросы. А факихи, отрицая всякую возможность познать творение, объявляли «неверными» и преследовали всех без разбора: математиков за развитие науки, астрономов за изучение движения звезд и планет, врачей за составление и применение лекарств, философов за стремление постичь законы мироздания, и даже тех, кто стремился познать смысл Корана путем раскрытия его тайных смысловых аллегорий. Спасением от неминуемой расправы была принадлежность ученого к шахскому двору.
Всего же перу Хайяма принадлежат пять дошедших до нас философских трактатов:
• «Трактат о бытии и долженствовании» (1080);
• «Ответ на три вопроса: необходимость противоречия в мире, детерминизм и вечность» (1080–1091);
• «Свет разума о предмете всеобщей науки» (1080–1091);
• «Трактат о существовании» (1080–1091);
• «Трактат о всеобщности существования» (1105–1110).
Все трактаты очень кратки и лаконичны, и как считают исследователи, причина этого заключалась в том, что Хайям в течение длительного времени занимался математическим анализом и привык к краткому изложению своих мыслей.
В трактатах рассматриваются такие важнейшие вопросы философии, как существование пустоты, движение и необратимость времени, роль Бога и возможности его познания человеком, а также вопрос о происхождение и сути зла на земле: «Знай, что это вопрос, вызывающий смущение у большинства людей, так что почти нет такого мудреца, которого не охватило бы смущение по поводу этой главы. Я и мой учитель аш-Шейх ар-Раис Абу Али аль-Хусайн ибн Сина аль-Бухари... обратили внимание на этот вопрос».

Омар Хайям о происхождении и существовании зла :

(Точка зрения Омара Хайяма на вопросы добра и зла, и особенно оценка им сути зла, имеет очень большое значение при рассмотрении гороскопа Хайяма (см. далее), в котором в точном соединении с Солнцем находится Черная Луна (кармический индикатор зла), к тому же, не исключено, точно на Асценденте).

По вопросу существования зла на земле Хайям пишет: «Нет сомнения, что Необходимо Сущее сотворило противоречие в вещах случайно и не по своему существу. Оно не сотворило черноту как противоположность белизне. Оно сотворило черноту не как противоположность белизне, а как возможно существующую сущность, ибо все есть возможно существующая сущность, а всякая возможно существующая сущность создана Необходимо Сущим, потому что само существование есть благо».
Согласно Хайяму, Всевышний как единственно необходимо сущее внутри Себя лишен противоречий, Он целостен и един, ибо иначе Он не был бы необходимо сущим. Мир человека как инвариантность, созданная Творцом, обладает высшим благом – бытием. И мир этот, как сложная инвариантность, развивается, реализуя некоторые свои возможные сущности в сущности действительные, через объективные противоречия, по законам, обусловленным Всевышним. Одним из объективных следствий подобных закономерностей является зло, но это зло с точки зрения человека.
Хайям вводит в свою концепцию понятие «случайность», и с точки зрения его противников, здесь содержится весьма уязвимое место его построений, ведь случайность в применении к Творцу означает принижение Его всемогущества. Хайям и сам понимает слабость этого пункта: «Всякий, Кто сотворил черноту, чтобы она была возможно существующей, тем самым случайно создал противоречие, и Творца черноты зло не касается никаким образом. Следовательно, первая цель есть высшая цель, она есть вечная истинная милость и состоит в создании блага. Но этот вид блага невозможен без зла и несуществования, которые присущи ему только случайно».
Хайям акцентирует внимание на диалектике существования: поскольку высшая цель Творца – существование, то это существование невозможно без зла, то есть несуществования. Поскольку Всевышний объемлет все, то это все не может быть без так называемого зла. То есть, по Хайяму, речь идет о ключевом принципе: развитие мира невозможно без постоянного преодоления несуществования, то есть борьбы существования и несуществования через противоречия. Тезис о случайности зла в данном случае необходимо интерпретировать как оптимистическое кредо рационалиста и ученого, верящего в прогресс именно существования.
Ортодоксальная теологическая точка зрения такой ответ Хайяма не могла признать убедительным: пусть Всевышний создал зло случайно, но ведь все равно эта случайность, в конечном счете, умаляет всемогущество Всевышнего. Поэтому Хайям был вынужден писать: «Здесь имеются подробности, которые невозможно выразить, и сообщающий не может сообщить это, так как у него нет достаточной ясности для этого. Только глубокая интуиция может достичь того вдохновения, которое удовлетворяет совершенную душу и с помощью которого она вкушает наслаждения высокого разума».
Как видим, Хайям не исключал необходимость зла, рассматривая борьбу со злом и преодоление зла как стимул развития мира, хотя и сомневался в этом.
Омар Хайям, как человек мысляще-ищущий, задавал себе сотни вопросов, касающиеся сути мироздания и всего происходящего в нем, но не всегда находил на них ответы. Он был человеком верующим, хотя и по-своему видевшим Бога, который проявлял себя не в постоянной гармонии любви и мира, не в постоянном всемогуществе и абсолютной целенаправленности, а как беспредельная загадка и вечный вызов. Не имея возможности до конца разгадать эту тайну, Хайям сокрушался в своем смятении:

Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чём нашей жизни смысл? Он нам не постижим.
Как много чистых душ под колесом лазурным
Сгорает в пепел, в прах, а где скажите, дым?..

Хайям-математик. Математика была, пожалуй, главным направлением научных занятий Омара Хайяма и явилась продолжением как работ классиков греческой и эллинистической науки – Аристотеля, Евклида и Аполлония, так и выдающихся предшественников Хайяма в персидском мире – Хорезми и Бируни. До наших дней дошли лишь четыре математические работы Хайяма:
• Трудности арифметики;
• Трактат о доказательствах задач алгебры и алмукабалы;
• Комментарии к трудностям во введениях книги Евклида;
• Весы мудрости, или Трактат об искусстве определения количества золота и серебра в сплавах из них.
Впервые в истории математических дисциплин Хайям дал полную классификацию основных видов уравнений – линейных, квадратных, кубических (всего 25 видов) и разработал теорию решения кубических уравнений. Именно Омару Хайяму принадлежит заслуга первой постановки вопроса о связях геометрии с алгеброй. Он обосновал теорию геометрического решения алгебраических уравнений, что подвело математическую науку к идее переменных величин.
Математическая работа Хайяма «Трудности арифметики» была посвящена методу извлечения корней любой степени из целых чисел, в основе которого лежала формула, получившая в дальнейшем название бинома Ньютона.
По ссылкам, имеющимся в сочинениях Хайяма, известно также, что его перу принадлежал оригинальный трактат, разрабатывающий математическую теорию музыки.
Но Хайям занимался не только чистыми математическими исследованиями, а и выполнял прикладные работы по заказу своих высокопоставленных покровителей. Об этом может свидетельствовать небольшое сочинение Хайяма «Весы мудростей», в котором решается классическая задача Архимеда об определении количества золота и серебра в сплаве, а также точного определения массы драгоценных камней.
Однако математические работы Хайяма долгие века оставались неизвестными европейским ученым, создателям новой высшей алгебры и неевклидовой геометрии, и они были вынуждены заново пройти долгий и нелегкий путь, который за пять–шесть веков до них уже проделал Омар Хайям.

Хайям, астроном и астролог, был приглашен правителем Малик-шахом для строительства астрономической обсерватории в Исфахане и проведения наблюдений за движением звезд и планет. В течение восемнадцати лет Омар Хайям руководил этой обсерваторией, которая была одной из лучших в то время. На основании многолетних наблюдений за движением небесных тел он составил «Астрономические таблицы Малик-шаха», которые были широко распространены на средневековом Востоке.
Другим важнейшим результатом деятельности обсерватории стала «Календарная реформа Малик-шаха» .
Как известно, в сельджукском государстве во времена Хайяма существовало одновременно две календарные системы: солнечный зороастрийский календарь и лунный календарь, привнесенный арабами вместе с исламизацией страны. Обе календарные системы были несовершенны.
Солнечный зороастрийский год того времени насчитывал 365 дней; поправка на неучитываемые дробные части суток корректировалась только один раз в 120 лет, когда ошибка вырастала уже в целый месяц.
Лунный же мусульманский год в 355 дней был совершенно непригоден в практике ведения сельскохозяйственных работ.
В течение пяти лет Омар Хайям вместе с группой астрономов вел научные наблюдения в обсерватории, в результате чего ими был разработан новый календарь, отличавшийся высокой степенью точности. Если считать, что в календаре Хайяма високосный год, отделяемый от предыдущего високосного года не четырехлетним, а пятилетним промежутком, всегда является восьмым, то в итоге получается исключительно простой календарь с 33-летним периодом, причем високосными годами являются 4, 8, 12, 16, 20, 24, 28 и 33-й годы. Средняя продолжительность года в этом случае равна 365,2424 суток, то есть отклонение от истинного солнечного года равно 0,0002 суток, и, следовательно, ошибка в один день накапливается за 5000 лет. Это было выдающееся достижение. Для сравнения: в современном календаре средняя продолжительность года равна 365,2425 суток, то есть отклонение от истинного года равно 0,0003 суток, и ошибка в один день накапливается за 3333 года. Календарная реформа Хайяма с 33-летним периодом обращения Солнца оценивается современными учеными как замечательное открытие, но, к сожалению, она не была внедрена в жизнь.
В эпоху Омара Хайяма астрономия была неразрывно связана с астрологией, которая входила в средние века в число наук особой практической необходимости. Астролог был одним из главных приближенных шаха. Так и Хайям входил в ближайшую свиту султана Малик-шаха, то есть в число его «надимов» (советников), и, разумеется, практиковал при царском дворе как астролог. Слава Омара Хайяма, как астролога-прорицателя, была очень велика.
Почти все астрономы Средневековья в той или иной степени занимались составлением прогнозов, следя за движением звезд. Поэтому-то и терминология астрономов и астрологов была во многом сходна. Например, известные «Маликшахские астрономические таблицы», составленные под руководством Хайяма, в определенной степени являются одновременно и астрологическими. В них содержатся названия звезд, их положение в созвездиях, долгота и широта, величина звезд, темпераменты людей, родившихся под соответствующим знаком, а также воздействие (благоприятное или неблагоприятное) звезд на людей.
И в своем «Ноуруз-наме» Омар Хайям фактически не разделяет астрологию и астрономию: «Говорят, что когда Всевышний приказал Солнцу сдвинуться с места, чтобы его лучи и приносимая им польза были бы повсеместно, Солнце вышло из головы Овена, тьма отделилась от света, и появились день и ночь. Так началась история этого мира. После этого оно через 1461 год вернулось на то же место в тот же день и в ту же минуту (если считать, что годовой оборот Солнца равен точно 365,25 суток, то через 1461 год Солнце возвращается в ту же точку небесного свода в ту же минуту). За это время Юпитер соединялся с Сатурном 73 раза. Это называют малым соединением; это соединение бывает каждые 20 лет. Когда Солнце заканчивает свой оборот и возвращается на то же место, между Сатурном и Юпитером происходит соединение в том созвездии Зодиака, которое является созвездием упадка Сатурна, противостоящим созвездию Весов, являющемуся созвездием возвышения Сатурна. Один оборот здесь, один оборот там в том порядке, как мы указали и показали места светил». Считалось, что при прохождении планет через «созвездия упадка» благотворное влияние этих планет на судьбы людей ослабляется, при их прохождении через «созвездия возвышения» – усиливается.

В своем трактате Омар Хайям пишет: «С помощью науки астрологии утверждают, что владеющие луком, если они стрелки и занимаются большей частью времени оружием стрельбы, не нуждаются (ни в чем другом). Победа каждого войска зависит от оружия – стрелы, и стрелки, владеющие этим оружием, побеждают. Довод в пользу этого таков, что судьба этого оружия находится в созвездии Стрельца, а природа Стрельца огненная. Большим счастьем является дом Юпитера – треугольник в созвездии Стрельца, созвездие Льва является домом Солнца, а достоинства созвездия Овна объясняются тем, что оно – дом Марса».
Многие выдающиеся люди того времени отдавали дань занятиям астрологией, среди них – Фараби, Бируни, Ибн Сина и другие. В рубайяте Омара Хайяма есть целый цикл, в котором говорится о воздействии Небес на жизнь людей.
Здесь же заметим, что астролог-Хайям по совместительству и весьма успешно выполнял обязанности походного врача в военных походах Малик-шаха. По словам самого Хайяма, искусству врачевания он научился по книге врача-астролога Абу Али ибн Сины «Канон врачебной науки», многие отрывки из которой запомнил наизусть.
«Ноуруз-намэ» – трактат астронома-астролога Омара Хайяма интересный как в политическом, так и интеллектуальном плане, в котором для иллюстрации своей мысли автор обращается к поучительным рассказам и притчам, приводит исторические факты и медицинские советы, легенды, анекдоты и мифы. Трактат начинается словами: «В этой книге раскрывается истина Ноуруза, в какой день он был при царях Ирана, какой царь установил его и почему его справляют, а также другие обычаи царей и их поведение во всех делах».
Главная причина, по которой была написана эта книга, – желание Хайяма привлечь новых правителей государства, пришедших к власти после смерти Малик-шаха, к возобновлению деятельности Исфаханской обсерватории и продолжению астрономических наблюдений. Применяя все свое психологическое мастерство, Хайям старался использовать такие аргументы и доводы, которые оказали бы на правителей наиболее благоприятное воздействие. Вот некоторые из них:
…Всевышний Изед (Бог) создал Солнце из света, а с помощью Солнца он сотворил небо и землю. Все люди чтят Солнце, так как оно есть свет из светов Всевышнего Изеда, они смотрят на него с торжественностью и почтением, так как Всевышний Изед обратил больше внимания на сотворение его, чем на сотворение всего остального.

…Когда проходят четыре части большого года, совершается Ноуруз и происходит обновление состояния мира. У царей имеется обычай – в начале года им необходимо произвести определенные церемонии для благословения, установления даты и наслаждения. Тот, кто в день Ноуруза празднует и веселится, будет жить до следующего Ноуруза в веселье и наслаждении. Эту практику для царей установили ученые.
…Через 421 год царствования Джамшида... Солнце в своем Фарвардине вошло в начало Овна. Таким образом, мир пришел в равновесие. Джамшид подчинил дьяволов и приказал устроить бани... Люди разумом и опытом в течение времени дошли до такого состояния, какое мы видим теперь. Далее Джамшид скрестил осла и лошадь и получил мула. Он добыл в копях драгоценные камни и сделал все виды оружия и украшений. Он устроил праздник в упомянутый нами день, дал ему название «Ноуруз» и приказал людям праздновать каждый год появление нового Фарвардина и считать этот день новым (годом) до тех пор, пока не произойдет большой оборот (Солнца). В этом и состоит истина Ноуруза.
…Счастливый султан, опора веры Малик-шах приказал установить старый високос и возвратить год на свое место. Для этого он призвал ученых того времени из Хорасана. Они соорудили все необходимое для наблюдения – возвели стены, установили астролябии и тому подобное – и перенесли Ноуруз в Фарвардин. Но время не дало возможности султану закончить это дело, и високос остался незаконченным.
…Другие обычаи царей Ирана: справедливость, возведение зданий, обучение наукам, занятия философией, покровительство ученым – во всем этом они проявили большое усердие.

…Если же кто-нибудь умирал и после него оставался сын, который мог бы выполнить ту же службу, ему передавали «хлеб» его отца. Но сын царя в этом отношении был еще более ревностен, чем его отец, чему было несколько причин: он говорил, что сыну еще более необходимо закончить недоделанное дело своего отца, объясняя это тем, что, поскольку мы сели на трон отцовского царства, нам более удобно сделать это, чем ему.
Омар Хайям пишет, что в день Ноуруза «мобад мобадов, первый человек не из семьи царя» (верховный жрец в зороастризме) приходил к царю с золотым кубком, полным вина, с перстнем, дирхемом и царским динаром, с ростками ячменя, мечом, луком и стрелой, с чернильницей и пером, восхвалял и благодарил его:
«О, царь! В праздник Фарвардин в месяц Фарвардин будь свободным для Йаздана и религии Каев. Соруш (ангел-вестник в зороастризме) внушил тебе ученость, проницательность, знания, живи долго с характером льва, будь весел на золотом троне, вечно пей из чаши Джамшида, соблюдай обычай предков с великодушием и добродетелью, будь справедливым и правым, пусть твоя голова не седеет, пусть твоя молодость будет похожа на ростки ячменя, пусть твой конь будет резвым и победоносным, пусть твой меч будет блестящим и смертельным для врагов, пусть твой сокол будет удачливым на охоте, пусть твое дело будет прямым, как стрела, овладей еще одной страной, будь на троне с дирхемом и динаром, пусть талантливый и ученый человек ценится у тебя и получает жалованье, пусть твой дворец будет цветущим и твоя жизнь долгой».
После этой речи мобад мобадов отведывал вина и давал кубок царю, в другую его руку вкладывал ростки ячменя, клал у трона динар и дирхем: «Этим он желал, чтобы, если в день Ноуруза, в Новый год, вельможи видят что-либо первым взглядом, они были бы веселы и радостны до следующего года и были бы с этими вещами в счастье. Это благословенно для них, так как вещи, предложенные царю, являлись причиной радости и процветания мира».

Однако голос Хайяма не был услышан. Новые цари бились за передел власти, и потому ни до ученых, ни тем более до их наблюдений за звездами им не было никакого дела.
А жизнь тем временем продолжала идти своим чередом, посылая то радости, то горести на пути Хайяма. Немного поплутав по свету, он вернулся в свой родной Нишапур, где преподавал в медресе и давал частные уроки. В силу отсутствия покровительства властей на него вновь обрушились гонители и преследователи. Все меньше ему хотелось быть на людях, все больше привлекало уединение.
Смерть и бессмертие. В сообщении о Хайяме в «Доме Радости» Табризи имеется следующее неполное предложение: «...в четверг 12 мухаррама 555 года в деревушке одной из волостей округа Фирузгонд близ Астрабада». Индийский исследователь Говинди высказал предположение о том, что в этом предложении Табризи перед словами «в четверг» недостает слов «он умер», или другого выражения с тем же значением. День 12 мухаррама 555 года пришелся на 4 декабря 1131 года. Именно эту дату считают датой смерти Хайяма.
О том, как умер Хайям, рассказывает историк аль-Бейхаки: «Его (Хайяма) свояк имам Мухаммад аль-Багдади рассказывал мне: «Однажды он (Омар Хайям) чистил зубы золотой зубочисткой и внимательно читал метафизику из [книги] «Исцеления» (сочинение Ибн Сины). Когда он дошел до главы «О едином и множественном», он положил зубочистку между двумя листами и сказал: «Позови чистых, чтобы я составил завещание». Затем он поднялся, помолился и [после этого] не ел и не пил. Когда он окончил последнюю вечернюю молитву, он поклонился до земли и сказал, склонившись ниц: «...О, мой Господь, Ты знаешь, что я познал Тебя по мере моей возможности. Прости меня, мое знание Тебя – это мой путь к Тебе». И умер».

Перу ученика Омара Хайма ан-Низами ас-Самарканди принадлежит трогательный рассказ:
«В 506 году [1112] ходжа имам Хайям и ходжа Музаффар Исфазари были во дворце эмира Абу Саада в Балхе. Я был с ними в веселом собрании. Там я слышал, как Омар сказал: «Моя могила будет расположена в таком месте, где каждую весну северный ветер будет осыпать надо мной цветы». Мне эти слова показались невозможными, но я знал, что такой человек не будет говорить без основания.
Когда в 513 году [1135] я был в Нишапуре, уже прошло четыре года, как этот великий человек скрыл свое лицо под покровом праха и оставил этот мир осиротевшим. Он был моим учителем. В пятницу я отправился на его могилу и взял человека, чтобы он показал мне ее. Он привел меня на кладбище Хайра. Я повернул налево и увидел ее у подножия садовой стены, из-за которой виднелись ветви грушевых и абрикосовых деревьев, осыпавших свои цветы на эту могилу настолько щедро, что она была совершенно скрыта под ними. Тогда я вспомнил те слова, которые слышал от него в Балхе, и заплакал».

Гробница Омар Хайяма в Нишапуре.

Не рыдай!
Ибо нам не дано выбирать:
Плачь не плачь –
а придется и нам умирать,
Глиной ставшие
мудрые головы наши
Завтра будет
ногами гончар попирать.

АСТРОЛОГИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ К ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВУ
ОМАРА ХАЙЯМА

Ни в одной исторической хронике того времени нет непосредственных сведений о точной дате рождения Омара Хайяма. Ни один из историков не упоминает день, когда тот появился на свет. Лишь лично знавший Хайяма историк Абу-л Хасан аль-Бейхаки (1106–1174) в своей книге «Дополнение к «Охранителям мудрости»» сообщает, что Омар Хайям «был из Нишапура и по рождению, и по родителям, и по предкам», а также приводит расположение небесных светил в момент рождения Хайяма: «Его гороскопом были Близнецы: Солнце и Меркурий были в третьем градусе Близнецов, Меркурий был в соединении с Солнцем, а Юпитер был по отношению к ним в тригональном аспекте». Учитывая тот факт, что аль-Бейхаки был знаком с родственниками Омара Хайяма, к его сообщению можно относиться достаточно серьезно. Историк Ахмад Татави в своей «Истории тысячи» тоже пишет о том, что «Омар родился в Нишапуре, и предки его также были нишапурцы».
Индийский исследователь Свами Говинда Тиртха, проанализировав геоцентрические долготы Меркурия и Юпитера по средневековым индийским таблицам эфемерид, пришел к выводу, что Омар Хайям родился 18 мая 1048 года.
Советский ученый Ш. Г. Шараф, проверив выводы Тиртхи, доказала, что между 1015 и 1054 годами Меркурий находился 17, 18 и 19 мая в соединении с Солнцем только три раза – в 1022, 1035 и 1048 годах. Однако Юпитер удовлетворял условию тригонального аспекта только в 1048 году. Из трех дат – 17, 18 и 19 мая – наименее вероятной была дата 17 мая, когда разность геоцентрических долгот Солнца и Меркурия равнялась 6 градусам вместо 4 и 2 градусов 18 и 19 мая. Из двух последних дат точно соответствует указанной в гороскопе долготе Солнца 63 градуса дата 18 мая. Вот так, благодаря знаниям астрологии и дошедшим до наших дней древним астрологическим записям, была восстановлена дата рождения Омара Хайяма – 18 мая 1048 года.

Что касается времени рождения, то единственным ориентиром этого события является лишь сказание о том, что после короткой майской ночи на востоке уже заалело восходящее Солнце, и поднявшийся шум в доме разбудил палаточника Ибрагима, отца Хайяма, который уже задолго до рождения ребенка придумал ему имя – Омар, что означает «жизнь».
Глядя на своего долгожданного первенца (Ибрагиму уже шел пятый десяток лет, когда у него родился ребенок), счастливый отец бережно держал в руках лист бумаги, на котором было написано то, что за небольшую плату сообщил ему на базаре один бродячий астролог: «Счастье сына моего Омара – Близнецы; Солнце и Меркурий в день его рождения находились в степени восхождения в третьем градусе Близнецов, Меркурий в перигелии, и Юпитер, смотря на них обоих, находился в утроении».

Гороскоп Омара Хайяма

г. Нишапур, Хорасан (Иран) П/Гринвич: 0:00 18.05.1048 ст. ст. 00:58
36°15'00"с.ш., 58°10'00"в.д. Среда, 5 с.д., 3 л.д.

Дата (18.05.1048 ст. ст.) и время (на рассвете) рождения Омара Хайяма взяты из книги: Ш. Султанов, К. Султанов «Омар Хайям» (ЖЗЛ). М.: Молодая гвардия, 2007.

Итак, Омар Хайям родился под знаком Близнецов, с Солнцем, находящимся в 3 градусе этого знака – градусе Жаворонка, музыкальной и поэтической натуры, но крайней беззащитности и уязвимости в быту. Эта беззащитность и уязвимость, несмотря на сильный характер Хайяма, проявлялась в полной зависимости ученого от воли правителей, из которых одни покровительствовали ему, а другие, наоборот, притесняли его права или, в лучшем случае, оставались равнодушными к его судьбе. Вероятнее всего, Асцендент в гороскопе Хайяма попадает в этот же градус, поскольку другие градусы, находящиеся вблизи восходящего Солнца, не подходят по своим характеристикам.
Субдиспозитором градуса и Солнца и Асцендента является Юпитер, который в личностном проявлении Хайяма определял такие его качества, как честь, достоинство, авторитет, учительство и даже внешнюю значимость, а также гордость и независимость в любых условиях жизни (Юпитер в Водолее). При этом тригональный аспект Юпитера из IX дома гороскопа к Солнцу и Асценденту способствовал духовному росту и авторитету Хайяма, высокому престижу его личности. Из биографии Хайяма известно, что он смолоду приглашался в дом шахов. Так, историк Аль-Бейхаки писал: «Бухарский хакан Шамс аль-Мульк крайне возвеличивал его (Хайяма) и сажал имама Омара с собой на свой трон». Даже если это утверждение является преувеличением, из слов аль-Бейхаки можно сделать вывод о том, что в Бухаре Хайям пользовался покровительством самого государя, что было в 1069–1070 гг., когда Хайяму было всего лишь 21–22 года от роду.
Сатурн в Козероге наделил Хайяма упорством, трудолюбием и твердостью характера, давал в жизни целеустремленность, системность и плановость, а при отсутствии цели или в гонениях – мрачность и затворничество, что особенно сильно ощущалось в конце жизни (в возрасте Сатурна). Сатурн в VIII доме – высокая духовность с философской направленностью, тяга к оккультизму, интерес к вопросам смерти и потустороннему миру (обратите внимание на цикл стихов Хайяма, посвященных именно вопросам смерти и уходу из жизни).

Марс в Тельце даровал Хайяму миролюбивый характер и большое терпение, но и огромную силу сопротивления в случае проявления по отношению к нему невежества. Марс в XII доме дал также притяжение тайных врагов, но и умение давать им отпор. Известен один эпизод, описанный историком Закарией Казвини в книге «Асар аль-Билад»: «Рассказывают, что один из факихов приходил ежедневно к Омару перед восходом Солнца и под его руководством изучал философию, на людях же отзывался о нем дурно. Тогда Омар созвал к себе всех барабанщиков и трубачей, и когда законовед пришел на урок, Омар приказал им бить в барабаны и дуть в трубы, и собрался к нему со всех сторон народ. Омар сказал: «Внимание, о, жители Нишапура! Вот вам ваш алим: он ежедневно в это время приходит ко мне и постигает у меня науку, а среди вас говорит обо мне так, как вы знаете. Если я действительно таков, как он говорит, то зачем он заимствует у меня знание; если же нет, то зачем поносит своего учителя?»
Другие, отзываясь о характере Хайяма, говорили, что он был «резок и скрытен». Однако «резкость» в характере, как ни парадоксально, предполагает открытость, ибо резкие слова произносятся в глаза собеседнику. В то же время скрытный человек, будучи, прежде всего, осторожным, не может быть резким, потому что каждое его слово проходит сквозь сито, где все «резкое» тщательно отделяется. Возможно, под словом «резкий» следует понимать оригинальный, неординарный в своих суждениях человек, что действительно могло иметь место, и в гороскопе Хайяма подтверждается положением Урана в Весах (оригинальная и непредсказуемая оценка и людей, и разного рода мнений). Однако с годами подобной «резкости» становилось все меньше и меньше, на смену ей приходила та самая «скрытность», как формальное следование правилам жестокой игры того времени. Но особо тупое невежество людей, их глупость или совершенно неожиданная подлость «преображали» Хайяма – он становился прежним, и, отбрасывая всякую сдержанность, «обрушивался» на своих противников (это проявление Марса в Тельце, действие которого в этом знаке подобно разжимающейся пружине).

И, наконец, о главном – о скоплении планет в Близнецах (Солнце, Меркурий, Венера и Луна), которое давало Хайяму живость и подвижность ума, стремление к знаниям, прекрасную логику, великолепное чувство юмора, быстроту мыслей и действий, писательский талант, ораторские способности и умение вести беседу. Из биографии Хайяма: «Уже через несколько лет [обучения в медресе] Омар бегло читал и мог безошибочно повторить прочитанный текст. В своем развитии он опережал сверстников, а своим рвением к арифметике, геометрии, астрономии, географии, философии и музыке и вовсе ставил в тупик отца, видевшего своего сына купцом-ремесленником». В более зрелом возрасте Хайям мог претендовать на звание «хафиза», поскольку благодаря своей памяти знал Священную книгу наизусть. И даже в почтенном возрасте мог по памяти процитировать любой аят Корана, привести «разночтения» и при этом отдать предпочтение одному из вариантов, использовав для этого веские аргументы. Почетное звание «Гиясаддин» («Помощь веры»), полученное им позднее, свидетельствует о том, что и на поприще мусульманской теологии ему удалось достичь немалых успехов.
Все планеты в Близнецах попадают в I дом гороскопа (открытости и активного проявления) – Хайям жадно пополнял свои знания, читая книги по всем отраслям науки, какие только попадались ему в руки, и добился успеха в самых разных областях знаний.

Путь ученого определяет в гороскопе Хайяма ось Лунных узлов, которая проходит через знаки Девы и Рыб.
Восходящий узел в Деве (знаке науки, долга и служения) попадает в V дом гороскопа (творческой реализации) – и этот путь был пройден Хайямом на «отлично». Способствовали тому еще и такие факторы, как попадание управителя VI дома (Плутона) на МС (X дом, точка цели гороскопа), а управителя МС (Урана) в V дом гороскопа (творчества), определяя тем самым цель жизни этого человека как творческую самореализацию через долг и служение, в данном случае – науке.
Что же касается Нисходящего узла в Рыбах и XI доме, то здесь в течение всей жизни происходила кармическая отработка – противостояние тайным недоброжелателям, предательство и зависть друзей и пр., помните из Хайяма: «Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало». Вся придворная «чернь ученая» (представители враждебных группировок), как назвал ее Хайям в одном из своих рубаи, пыталась втягивать ученого в сеть плетущихся ими интриг, всячески пользуясь его неосторожными словами и действиями.
Тауквадратом к Лунным узлам в гороскопе Хайяма стоит Белая Луна в Стрельце – светлый путь, связанный с учительством, несением знаний, духовным возвышением, а также покровительством и помощью власть имущих. Управитель Белой Луны – Юпитер – в IX доме и третьей трети этого дома, связанной именно с мировоззрением и духовным возвышением, еще более способствовал Хайяму на этом пути.
Имам Хорасана, Ученейший муж века, Доказательство Истины, Знаток греческой науки, Царь философов Востока и Запада – таков далеко не полный почетный титул Омара Хайяма в зените его славы. И, конечно же, «надим» султана.
Кто такой «надим»? Как говорится в текстах: «Надим должен быть непринужденным в обращении с государем, чтобы государь от него получал удовольствие, и природа государя была открыта перед надимом. Их время – определенное: когда государь дал прием и все вельможи разошлись, наступает очередь их службы. От надима несколько польз: одна та, что он бывает близким другом государя, другая, что тысячу родов слов можно сказать только с надимом. Надим ведет всякого рода разговоры без принуждения, о добром и плохом, в чем много полезного и целесообразного. Надо, чтобы надим был от природы даровит, добродетелен, пригож, чист верой, хранитель тайн, благонравен, он должен быть рассказчиком, чтецом веселого и серьезного, помнить много преданий, всегда быть добрословом, сообщителем приятных новостей, игроком в нарды и шахматы, если он может играть на каком-либо музыкальном инструменте и владеть оружием – еще лучше. Надиму приличествует устраивать все, что имеет отношение к вину, развлечениям, зрелищам, дружеским собраниям, охоте, игре в човган и т.п. Надим тем ценнее, чем он более опытен житейски, чем более он побывал всюду. Следует, чтобы надиму государя был предоставлен достаток и полное уважение среди всей свиты. Быть надимом государя большая честь». Именно таким надимом и был в течение 18 лет Омар Хайям при сельджукском султане Малик-шахе.

А что же Черная Луна? А Черная Луна находится в точном соединении с Солнцем в Близнецах, которое является управителем IV дома (проблем рода, предков) и попадает точно на Асцендент (точку личности). Все это указывает на то, что на чело такого человека пала негативная карма рода, грехи предков, связанные с ложью, обманом, клеветой, мошенничеством и пр. Оскверненное Солнце могло дать и серьезные проблемы духа, связанные с самосознанием и пониманием вопросов добра и зла, а также проблемы в любви и деторождении. Со столь отягощенными показателями в гороскопе человеку придется расплачиваться за свой род своей жизнью, потому что именно на него пал этот жребий.
По одним данным у Хайяма никогда не было семьи, по другим очень скудным данным вроде как семья была, и был сын Фатх, но ничего не известно о том, что с ними случилось, какая произошла трагедия. Во второй половине своей жизни Хайям и вовсе жил замкнуто и уединенно, и все окружающие осуждали его за холостяцкую жизнь, ведь, как известно, в исламе порицается одиночество. И за всю свою жизнь ничего не скопил. Великий ученый стал мишенью насмешек, издевательств и клеветы со стороны врагов и завистников. Возможно также, в вопросе отсутствия семейного и материального благополучия Хайяма проигралось не столько влияние гороскопа, сколько геноскопа – более глубоких кармических проблем рода, незащищенности со стороны Фравахара.

И, может быть, рубаи Хайяма, воспевающие вино – в нем сладость беззаботной жизни, как и воспевающие любовь, радость и наслаждение от общения с женщиной, не более чем «мечта поэта», реализованная исключительно в музыке стихосложения, легкости которого способствовало столь «поэтичное» соединение Меркурия с Венерой в Близнецах?..