Павел Глоба Зороастрийский календарь Год Ужа 2008
Статья подготовлена А.Л. Валяевым

Предмет, о котором пойдет речь ниже, представляет интерес не только для исследователей истории религиозной мысли, но и для каждого отдельного человека, как бы далек от религии он не был. Это то, что не подвластно человеку, то, что нельзя остановить или ускорить – это ВРЕМЯ – самая нематериальная, но, тем не менее, ощутимая каждым субстанция. Его нельзя потрогать, его нельзя понять, оно од-но для всех и свое для каждого. Для детей оно течет слишком медленно, для стариков слишком быстро, а когда оно останавливается – наступает вечность.
Что же это такое – ВРЕМЯ? Философская категория или суровая правда жизни? Величайшие умы человечества так и не смогли окончательно понять природу этого явления. Эпоха научно-технического прогресса мало что изменила в понимании человеком сущности времени, и хотя теория относительности – величайшее достижение научной мысли ХХ века, гипотетически доказала возможность изменения скорости и направления течения времени, это революционное открытие не вызвало соответствующего общественного резонанса. Совсем не многие люди всерьез задумываются над тем, что такое Время. Из наших современников ближе других к пониманию сути этого явления подошли академики А. А. Козырев, А. Ф. Лосев и А. И. Вейник. Козырев и Вейник – как физики, а Лосев – как философ. Но в своих рассуждениях о сущности пространственно-временного континуума они лишь облекли в современные научные формулировки то, что было доступно пониманию древних философов.

В древности, на заре становления цивилизации необходимость счисления времени диктовалась самой жизнью. Периодичность повторения сезонов года, ежегодная смерть и возрождение природы, смена фаз Луны, отливы и приливы – все это требовало объяснения. Самые первые представления о времени, разумеется, явились результатом наблюдения за природой. Повторяемость из года в год одних и тех же явлений природы в точном соответствии с движением небосвода не могла не натолкнуть на мысль о зависимости земных процессов от явлений космического характера.
Земные человеческие нужды требовали составления точных календарей, составление же календарей невозможно без определенных астрономических знаний. Астрономические знания, получаемые эмпирическим путем, бережно передавались жрецами из поколения в поколение, и ценность этих знаний определила их конфиденциальность.
Измерение времени и исследования ночного неба оказались уделом «посвященных» и вовсе не скудоумие древних является причиной того, что мы располагаем крайне ограниченной информацией о том, что же вкладывали в понятие «Времени» наши далекие предки.
Мы живем в новое время – или время живет в нас по-новому. Другие скорости, другие расстояния, другие информационные потоки. Для нас, жителей городов смена сезонов года проходит не так заметно как для жителей деревень, уклад и внутренний распорядок жизни в которых полностью подчинен сельскохозяйственному циклу. В городах вода в кранах зимой не замерзает, а постоянное наличие продуктов в магазинах позволяет не делать запасов на зиму. В городе время тратится не на борьбу за существование, а на борьбу за достойное существование. Другие цели, другие задачи, другое ощущение времени. И всему виной – эпоха научно-технического прогресса, время ломки старых идеалов, расширения горизонтов и стирания границ. К сожалению, технический прогресс – это дорога с односторонним движением, ведущая к уничтожению природы и вырождению урбанизированного человечества, полностью зависимого от состояния энергетических ресурсов и информационных технологий, формирующих общественное сознание. В конечном итоге человечество само превратится в управляемую систему, организованную и структурированную в соответствии с требованиями научно-технического прогресса – чудовищного монстра, превра-щающего людей в роботов.
Вера в научно-технический прогресс базируется на обманчивом представлении о «развитии человечества», «естественном ходе истории», «эволюции человеческого сознания». На самом же деле ни о какой эволюции сознания на фоне тотального снижения интеллектуального уровня человечества говорить не приходится. Появляющиеся в огромном количестве технические новинки удовлетворяют все возрастающим запросам общества потребления и потворствуют естественным человеческим слабостям, в конечном итоге способствуя процессу превращения человечества в сложный, многофункциональный, но все-таки управляемый механизм. Ощущать себя лишь винтиком в сложном функционировании современного общества – участь урбанизированного человека, поставленного в социальные рамки, лишающие его возможности проявления индивидуальной свободы.
Принимать или не принимать подобные условия игры? – подобный выбор уже не стоит для жителей крупных мегаполисов, тратящих огромное количество времени и сил на то, чтобы успеть, не опоздать, заработать, купить, продать и снова купить. И так до бесконечности… Выйти из замкнутого круга проблем можно лишь покинув огромный город – детище научно-технического прогресса, пожирающее наше время, силы и возможности. Стать самим собой, вернуться к истоку, вспомнить о своем предназначении можно лишь на лоне природы, страдающей от человеческой активности, но еще способной одарить нас радостью прикосновения к чему-то первозданному, истинному, настоящему.

Тем не менее, большинство людей выбирает жизнь в городе, не скупясь, отдавая за блага цивилизации собственное время, здоровье, а порой и жизнь. Своим выбором мы способствуем дальнейшему развитию технократической модели человеческого общества, заложниками которой сами же и являемся. И сейчас уже очень непросто определить первостепенность составляющих взаимной зависимости человека и научно-технического прогресса. То ли мы необходимы прогрессу в качестве людского ресурса, то ли прогресс стал неотъемлемой частью человеческой природы, требующей все новых технических решений для воплощения всевозможных фантазий, возникающих в коллективном бессознательном.
Быть может все дело в векторе развития цивилизации, устремленном от прошлого к будущему и задающем направление движения не только обществу в целом, но и каждому индивиду в отдельности. Мы все движется по индивидуальным траекториям, но в едином для всех направлении, подобно электронам в электромагнитном поле. Коллективное поле большого числа людей формирует информационно-временные потоки, в которых каждый выполняет отведенную ему функцию. В городах электромагнитное и информационное напряжение возрастает пропорционально количеству носителей заряда – людей, участвующих в процессе взаимодействия. Чем больше людей, тем больше скорость движения внутри поля, тем больше информационный, интеллектуальный и энергетический потенциал города, тем быстрее в нем течет время.

Субъективное время – понятие вовсе не абстрактное. В отличие от времени объективного, оно является индивидуальным мерилом действительности, которую каждый воспринимает по-своему. Само время – понятие не материальное, однако плоды его весьма ощутимы. Понятия «старое» и «новое» применимы в первую очередь к объектам материального мира, непосредственно зависящего от человеческой активности. До появления человека на нашей планете время текло лишь в одной плоскости соразмерно ходу физико-климатических процессов, обусловленных движением Земли вокруг Солнца и Луны вокруг Земли. Это объективное время по сей день регламентирует смену дней и ночей, сезонов года, приливов и отливов Мирового Океана. Природа живет в ритмах объективного «космического» времени, от которого зависят репродуктивные циклы животных и растений. Лишь с появлением человека возникло субъективно текущее время, скорость течения которого непосредственно зависит от численности человеческого коллектива. Люди как носители хрональных (временных) полей сами генерируют субъективное время, собственной интеллектуальной активностью ускоряя его течение.
Увеличение численности населения планеты прямо пропорционально скорости хода истории, определяющей смену архитектурных и музыкальных стилей, формы политических устройств и государственных образований. Невиданный доселе научно-технический процесс, достигший своего апогея к началу третьего тысячелетия, стал закономерным следствием ускорения субъективного времени человечества, кое было спровоцировано демографическим взрывом.
Последствия столь резкого ускорения хода стрелок на часах истории человеческой цивилизации могут быть необратимы, поскольку время природное (объективное) и время человеческое (субъективное) текут хоть в одном направлении, но в совершенно разных плоскостях.

Дальнейший технический прогресс может привести человека к полной независимости от природных циклов и тогда настанет то, что называется Апокалипсисом. «Распалась связь времен» – эта крылатая фраза станет объективным определением последнего акта человеческой истории.
Но пока еще не настал критический момент, пока каждый из нас еще вправе распоряжаться своим временем по собственному усмотрению, стоит хотя бы попытаться понять суть такого явления как ВРЕМЯ. Сделать это непросто, ведь многие великие умы потратили на изучение проблемы времени долгие годы, так и не дав удовлетворительного объяснения этому феномену. Но, тем не менее, мы можем хотя бы сделать шаг в сторону понимания сути времени, а для кого-то этот шаг может стать решающим в вопросе выбора мировоззренческой модели.

КОНЦЕПЦИЯ ВРЕМЕНИ В ЗЕРВАНО-ЗОРОАСТРИЙСКОЙ РЕЛИГИИ

Из всех известных современной науке религиозных доктрин, самой содержательной в отношении интересующей нас проблемы времени, является зороастризм.
Зороастризм – первая монотеистическая религия мира, древнейшая религия откровения, оказала огромное влияние как на другие религии, такие как ислам, иудаизм и христианство, так и на развитие философской мысли. «Авеста» – главный религиозный памятник зороастризма является кладезем восточной мудрости. Согласно «Авесте», время является основным формообразующим элементом космоса, а само мироздание ограничено временными рамками.

* Рисунок вверху – Божество Времени с Солнцем и Луной в руках (блюдо из Согдианы).

Время (по авестийски – Зерван) стало основным предметом внимания и изучения наиболее образованной части зороастрийского жречества, чьи духовные открытия и философские умозаключения легли в основу религиозно-философского течения внутри ортодоксального зороастризма, получившего название Зерванизм. Большинство современных исследователей-иранистов, то ли на основании критики зерванизма в некоторых поздних пехлевийских текстах, то ли по причине непонимания диалектически доказуемых фи-лософских истин, делающих предвечное существование Зервана просто необходимым, ошибочно считают зерванизм зороастрийской ересью. В этом отношении нападки на зерванизм таких признанных авторитетов в облати иранистики как М. Бойс и Р. Зенер сослужили плохую службу делу изучения авестийской традиции и истории зороастризма.
Может ли быть ересью учение, давшее мощный толчок развитию математики, тригонометрии, астрономии и философии? Может ли быть ересью учение, просуществовавшее более трех тысяч лет и не растерявшее своих приверженцев? Читатель сам сможет сделать для себя соответствующие выводы и возможно, он согласиться с мнением автора, склонного считать, что зерванизм не яв-ляется и никогда не являлся ересью. Сакральные знания, доступные пониманию немногих, – вот что такое учение о Зерване.
В нашем повествовании мы не станем углубляться в тонкости геометрических, числовых и философских концеп-ций времени и пространства (желающие могут получить исчерпывающую информацию об этом в трудах Платона, Плотина и Прокла). Целью этого небольшого исследования является очерчивание круга мифологических образов, связанных с культом Зервана, попытка систематизации обрывочных упоминаний о Зерване в персидских и греческих источниках и анализа основных постулатов зороастрийской религии с точки зрения зерванизма.

Для того чтобы читатель сумел осознать всю значимость Зервана для религии Заратуштры, следует дать краткое изложение основных положений этой веры и хотя бы в конспективной форме описать картину мира согласно древним зороастрийским представлениям.
Основным постулатом зороастризма является утверждение о том, что в мире происходит постоянная борьба двух полярно противоположных начал, воплощающих добро и свет, с одной стороны и тьму, исполненную зла, с другой. Два этих начала возникли из пустоты когда-то на заре мироздания. Светлое начало воплощает собой Святой Дух Спента-Манью (он же – демиург Ахура-Мазда т.е. «Господь Премудрый»). Темное начало олицетворяет Злой Дух Ангра-Манью, который добивается неограниченной власти над миром, и чьим единственным желанием является разрушение всего, что было сотворено Создателем.
Ахура-Мазда знал о существовании злобного Ангра-Манью, он знал, что космическая битва неизбежна и потому сотворил духовные образы созданий, которые нужны ему были для победы в битве со злом. Три тысячи лет они оставались неподвижными и неосязаемыми телами. Ангра-Манью (по среднеперсидски – Ахриман) не знал о существовании Ахура-Мазды (Хормазда) и потому, как только он поднялся из бездны и вошел в область света, он попытался разрушить сияющее царство. Когда же он увидел Хормазда, чья храбрость и превосходство были гораздо большими, чем его собственные, он упал во тьму. Там он создал демонов и чудовищ, и вместе со своим войском вновь поднялся к пределам света. Хормазд предложил Злому духу мир, но тот отказался, тогда всеведущий Хормазд решил создать пространственно-временной предел для существования зла. «Бундахишн» («Сотворение основ»), пехлевийский текст, являющийся среднеперсидским переложением утраченного Дамтат-наска «Авесты», свода космогонических представлений зороастрийцев, следующим образом воспроизводит эпизод «вселенского договора»:

«...Благодаря всеведению, Ормазд узнал: «Если я не создам время соперничества, то он сможет мои творения обмануть и подчинить себе, так как и теперь, в период Смешения, есть много людей, которые совершают больше грехов, чем праведных дел». И Ормазд сказал Злому духу: «Согласись со Временем, чтобы наша борьба в период Смешения продлилась девять тысяч лет». Потому, что он знал, что с принятием этого времени Злой дух будет обессилен. Тогда Злой дух, ненаблюдательный и неумный, одобрил такое соглашение, подобно тому, как два воюющих друг с другом человека назначают время: «В такой-то день сразимся». Ормазд, благодаря всеведению, знал, что в течение этих девяти тысяч лет три тысячи лет все будет происходить по воле Ормазда, три тысячи лет – в смешении воли Ормазда и Ахримана, а в последние три тысячи лет Злой дух будет обессилен, и они прекратят противостояние из-за творений» .
( О. М. Чунакова Зороастрийские тексты. М., 1997.)
Затем Ахура-Мазда прочитал 21 слово Ахунвара – самой священной молитвы зороастризма, и показал Ахриману свою победу в конце времен, бессилие Злого духа и уничтожение его чудовищных порождений. Когда молитва была прочитана Богом-творцом, Дух Разрушения потерял силу на три тысячи лет, во время которых Ахура-Мазда создал свои творения в материальном облике. Cреди материальных творений Хормазда последовательно появились небо, вода, земля, растения, скот и человек, и во всем этом был распределен огонь, который, согласно представлениям зороастрийцев, яв-ляется физическим проявлением космического тела Хормаз-да.
По прошествии трех тысяч космических лет Ахриман, набравшись сил, вновь совершает нападение на сотворенный мир. Он разбивает небесную сферу, пробивает землю, оскверняет воздух и растения, насылает болезни и смерть на первобыка Эвходата и первочеловека Гайомарта. Три тысячи лет проходит в смешении воли Бога и дьявола, в течение которых страдают от нападок бесов и болезней люди – потомки Гайомарта, звери – потомки Эвходата и растения, происходящие от Хаомы – Древа Всех Семян. Амеша-Спента (Бессмертные святые) и другие Язаты (Достойные поклонения), созданные Ахура-Маздой ведут борьбу с силами зла в небе, на земле и на воде, в результате чего в мироздании устанавливается шаткое равновесие сил Света и Тьмы.
Согласно зороастрийской космогонии, окончательная победа Светлого воинства над исчадиями ада невозможна без активного участия в космической битве человека – высшего из созданий Хормазда. Для того, чтобы пробудить человечество от спячки, на исходе трехтысячелетней эпохи Смешения в мир был послан Заратуштра – провозвестник святой маздаяснийской веры. Между рождением первого человека Гайомарта и рождением Заратуштры проходит три тысячи лет, и столько же времени должно пройти между появлением Заратуштры и приходом в мир Саошьянта – Спасителя, который возвестит о Страшном Суде и наступлении последних времен. Миссия Заратуштры, чье рождение ознаменовало начало Эпохи Разделения, заключалась в утверждении в умах людей идеи Единого Бога и необходимости борьбы со злом во всех его проявлениях. Заратуштра дал человечеству оружие для этой борьбы, заключающееся в молитвенной формуле Ахунвар, который был прочитан Ахура-Маздой во Времени Акарана. Сила этой молитвы была столь велика, что сковала действия Злого духа на три тысячи лет. Ахура-Мазда научил Заратуштру этой молитве, а тот уже передал Слово Божье всем остальным людям как наилучшее оружие в борьбе с дэвами (бесами). Комментарием к вышесказанному может стать фрагмент из авестийского текста «Видевдат» – «Закон против бесов», который следующим образом передает ответ Заратуштры испытывавшему его Злому Духу:

«Его спросил злокачественный Ангра-Манью:
– Чьим словом поразишь, чьим словом прогонишь, каким оружием [поразишь] мои создания, [сотворенные мною], Ангра-Манью?
Ему сказал Спитама Заратуштра:
– Ступкою, чашею, хаомой и Словом, изреченным Маздою! Вот мое оружие, самое лучшее! Этим словом поражу, этим словом прогоню, этим оружием [поражу] твои создания, о злодейский Ангра-Манью! Сотворил [это оружие] Святой Дух, сотворил в беспредельное время [Зерван Акарана], сотворили [его] Амеша-Спента, благовластвующие, благодетельные» .
( Рак И. В. Мифы древнего и раннесредневекового Ирана. Санкт Петербург, 1998.)

Заратуштра научил своих последователей принципу следования добру и правде в мыслях, словах и поступках. «Хумат, Хукст, Хуварст» – «благие мысли, благие слова, благие деяния» – эта морально-нравственная триада, ставшая основой этики Заратуштры, является для зороастрийцев критерием оценки происходящих событий, столь необходимой в Эпоху Разделения добра и зла.
В настоящее время мироздание переживает Эпоху Разделения – последний трехтысячелетний период из отведенных на противостояние Добра и Зла девяти тысяч лет (следует, конечно же, понимать, что древнеперсидские космогонисты имели в виду не земные годы).
Итак, как становится очевидно даже из краткого схематического изложения зороастрийской картины мира, время существования мироздания в том виде, в каком мы его себе представляем, ограничено. В самой сердцевине зороастрийского космогонического мифа лежит понятие времени: сначала Ахура-Мазда создает идеальный духовный мир, и он пребывает три тысячи лет в состоянии покоя, до тех пор, пока Ахриман не совершает своей первой неудачной попытки вторжения; затем проходит три тысячи лет эпохи Творения, в течение которых Ахриман лежит поверженный могучей молитвой Ахунвар, а Ахура-Мазда творит материальный мир; трехтысячелетняя эпоха Смешения приходит на смену эпохе Творения и в сотворенный Хормаздом гармоничный целостный мир врывается дух разрушения Ангра-Манью – наступает время испытаний для благих творений Господа Бога; четвертая и последняя эпоха длится столько же, сколько и предыдущие – три тысячи лет и называется эпохой Разделения, поскольку приход в мир Заратуштры и его проповедь активной борьбы со злом являются поворотным пунктом во всей мировой истории, ведь согласно учению пророка маздаяснийской веры, каждый человек должен осуществить свой собственный выбор в сторону добра или же зла.
Эпоха Разделения заканчивается приходом Спасителя – Саошьянта, который воскресит всех, когда либо живших на земле и станет вершить суд. Согласно зороастрийской эсхатологии, после победы сил света над дьявольскими отродьями в последней битве и очищения грешного человечества в реке расплавленного металла, Саошьянт возродит людей в новом нетленном материальном теле.
Зороастрийцы смотрели на проблему времени и пространства с философской точки зрения, а потому в исследовании зервано-зороастрийского учения о времени мы сталкиваемся с понятием неоднородности пространственно-временного континуума. Ахура-Мазда создал временные рамки, ограниченные сроком в 9000 лет. Из этого предела Ахриман вырваться не может, поскольку он замкнут в рамках трехмерного мира, время существования которого ограничено. Сам же Ахура-Мазда находится вне ограниченного времени и пространства. Говоря словами Фирдоуси:

Не может Творец быть в пространство вмещен,
Превыше пространства и времени он .

(Фирдоуси «Шахнаме» перевод Ц.Б. Бану-Лахути, М., 1984.)

Но что было до того, как возникла проблема ограничения зла в пределах трехмерного пространства и в какой временной субстанции пребывал Ахура-Мазда, творя Ограниченное Время, которое в Авесте именуется Зерваном Даргахвадата (Время долгого правления)? – На этот вопрос дает ответ среднеперсидский текст «Дадестан-и-Меног-и-Храд» («Суждения духа мудрости»), в котором сказано следующее:

«Спросил мудрец у Духа разума: «Как и каким образом создал Ормазд творения и создания? Как и каким образом он сотворил амахраспандов [бессмертных святых] и Дух разума? Как выродились лживый Ахриман, дэвы и демоны?» Дух разума ответил: «Творец Ормазд создал творения, создания, амахраспандов и Дух разума из своего собственного света и с благословения Безграничного Времени (Зервана Акарана), потому что Безграничное Время – нестареющее, бессмертное, безболезненное, нечувствительное, нетленное, неуловимое, навсегда и навечно, и никто не может схватить его (и) ослабить его власть. А лживый Ахриман выродил дэвов и прочих колдунов от содомского греха с самим собой. И он заключил с Ормаздом договор на 9000 лет («зим») в безграничном времени, и до завершения (этого срока) никто не может (ничего) изменить или поступить иначе. А когда 9000 лет завершится, Ахриман будет уничтожен и праведный Срош разобьет Хшема, а Михр, Зерван Акарана (Безграничное Время) и дух справедливости, который никогда не обманывает, Судьба и Предопределение разобьют все творения Ахримана и в конце концов даже дэва жадности [демона Аз]».
(О. М. Чунакова Зороастрийские тексты. М., 1997.)

Зерван Акарана – абсолют, непостижимый и недосягаемый, с благословения которого демиург Ахура-Мазда создал воплощенный мир, являлся предметом особого почитания и поклонения в среде магов-зерванитов. Именно Зервана Акарана они считали Богом-Отцом, «которого никто никогда не видел», а Ахура-Мазду – Богом-Сыном, посланниками которого в физическом мире являются Заратуштра и Саошьянты (Спасители), которые должны прийти за ним.
Зерван упоминается в Авесте («Ясна» 72.10 и «Видевдат» 19.13) в числе прочих богов. В «Ясне» встречается два Зервана: Зерван Акарана – «Безграничное время» и Зерван Даргахвадата – «Время, чье правление продолжается долго». Разъяснения по поводу появления в зороастрийской космогонии двух форм времени – Зервана Акарана и Зервана Даргахвадата можно прочитать в 26 части «Большого Бундахишна»:

«Действие времени состоит в том, что оно было бесконечным, а стало конечным в акте творения до завершения, которое наступит, когда Разрушительный дух обессилит, тогда оно соединится с той же бесконечностью навсегда».
См. Zaehner R.C. Zurvan, A Zoroastrian Dilemma. – Oxford, 1955.

В «Ясне» (72.10) Зерван появляется вместе с Тхвашей, составляя с ней пару «Время и Пространство». Различные иранисты переводят слово «Тхваша» по-разному. Так, согласно Нюбергу, Тхваша озачает «атмосферу», согласно Дармштетеру – «небо», но Биде и Кюмон склонны считать, что Тхваша означает «Пространство». Это мнение представляется более убедительным, поскольку оно очень хорошо согласуется со свидетельством Евдема, ученика Аристотеля, жившего в IV веке до нашей эры.
Евдем – один из немногих классических авторов, кто оставил упоминание о Зерване – Боге Времени. Повествуя о персидской религии, он говорит о существе, «которое некоторые называют местом, некоторые временем и которое объединяет в себе все воспринимаемые сознанием вещи». От него «произошли добрый бог и злой демон или, как некоторые говорят, свет и тьма». Судя по всему, под «местом» Евдем понимал именно Тхвашу – пространство, которое так же, как и время является необходимым формообразующим элементом мироздания, и которое так же, как и время может быть ограниченным («карана») и безграничным («акарана»).
В некоторых пехлевийских текстах упоминается зеркальная дева Вакшья, которая также как и Тхваша символизирует собой мировое пространство, но не просто пространство, а своеобразную грань между воплощенным и невоплощенным мирами. Согласно персидскому космогенезису, изложенному в «Бундахишне», Ахура-Мазда сотворил небесную твердь в форме блестящего (зеркального) яйца. Ограниченное зеркальной скорлупой, пространство мирового яйца создано как своеобразная ловушка для злокозненного Ахримана. В пределах воплощенного мира, ограниченного зеркальной Вакшьей, имеет силу обычный ход времени от прошлого к будущему, однонаправленность которого непреодолима для сил зла, оказавшихся в замкнутом кольце времени Даргахвадата.
Возможно, в своем свидетельстве Евдем под «местом» подразумевал именно Вакшью, а не Тхвашу, но в данном случае это не имеет принципиального значения. Евдем не был единственным из античных авторов, знакомых с доктриной зерванизма – судя по всему, косвенно упоминает о Зерване и Плутарх, со ссылкой на Феопомпа Хиосского – современника Евдема: «Феопомп со слов магов утверждает, что на три тысячи лет по очереди один бог побеждает, а другой бывает побежден, затем три тысячи лет они бьются и сражаются, и один разрушает творения другого; но в конце концов Гадес [Ангра-Манью] исчезнет, и люди станут счастливыми, не нуждаясь в пище и не строя навеса. А бог, устроивший все это, отойдет на покой и будет отдыхать некоторый срок, который для него, как для бога, невелик, но умерен, как для спящего человека».
Последняя фраза этого свидетельства, в котором состояние покоя Зервана уподобляется состоянию сна человека, может быть воспринята как некий отголосок знаменитого гатического стиха, принадлежащего Заратуштре, в котором многие современные исследователи и видят основной посыл для появления идеи Зервана – отца Доброго и Злого духов. Речь идет о фрагменте «Ясны» 30:3, где Ахура-Мазда и Ангра-Манью описываются как близнецы.
Поскольку язык «Гат» чрезвычайно труден для понимания, существует несколько различных мнений относительно перевода этого отрывка. Так, например, Хельмут Хумбах переводит этот фрагмент следующим образом: «Они – два основных намерения, близнецы, которые стали известны как два сна, как два вида мысли, слова и действия, лучший и худший…».
Бартоломе дает следующий перевод: «Два духа в начале, которые обнаружили себя как близнецы в сновидении, (есть) лучший и злой в мысли, слове и деле...» .
( Б. Ван-дер-Варден «Пробуждающаяся наука II. Рождение астрономии» )

В Переводе И. С. Брагинского этот фрагмент выглядит следующим образом: «Оба духа, которые уже изначально в сновидении были подобны близнецам, и поныне пребывают во всех мыслях, словах и делах, суть Добро и Зло» .
(Брагинский И. С. Из истории таджикской и персидской литератур: Избранные тексты. М., 1972. )

В переводах К. А. Коссовича и К. Г. Залемана о сновидении Зервана речь не идет, но идея разделения Доброго и Злого духов как Близнецов, присутствует. Для нас это особенно важно, поскольку персидский «близнечный миф», впрочем, как и любой другой, предполагает наличие некоего рождающего, первичного по отношению к близнецам начала. Маги-зерваниты видели нечто изначальное, предвечное, непостижимое в образе Зервана Акарана – Бесконечного Времени.

Время – могущественнее обоих творений [Добра и Зла],
Время – истинное мерило деяний.
Время благостнее всех благостных.
Время разрешает вопросы
Лучше всех разрешающих вопросы.
Наше время преходяще,
В установленное время будет сломлен
Пребывающий в роскоши,
Душа не спасется от него
Ни взлетев ввысь,
Ни опустившись вниз,
Ни укрывшись в преисподней.
(Брагинский И. С. Из истории таджикской и персидской литератур: Избранные тексты. М., 1972.)

Этот явно зерванитский гимн в переводе Брагинского дает отчетливое представление о настроениях, имевших место в среде персидских поэтов, философов и ученых. Так, «фаталистическая» поэзия Омара Хайама – знаменитого математика и астронома насквозь пронизана чувством преклонения и покорности перед безжалостным временем и его величественным творением – небесным сводом, чье движение определяет земные судьбы:

В день, когда оседлали небес скакуна,
Когда дали созвездиям их имена,
Когда все наши судьбы вписали в скрижали –
Мы покорными стали. Не наша вина.

Относительно Времени, которое «могущественнее обоих творений», Хайам высказывался достаточно определенно:

Для того, кто за внешностью видит нутро,
Зло с добром – словно золото и серебро.
Ибо то и другое – дается на Время,
Ибо кончатся скоро и зло, и добро.
( Лирики Востока: Переводы. Омар Хайам. М., 1986.)

Подобных высказываний о величии времени и невозможности человека изменить предначертанное ему Судьбой, довольно много и в эпосе Фирдоуси «Шахнамэ», и в произведениях других персидских поэтов, что свидетельствует о широком распространении идей астрального фатализма, как логического продолжения представлений о всевластии времени, порождающего и поглощающего собственные порождения. Уже цитируемый нами пехлевийский текст «Дадестан-и-Меног-и-Храд», как бы аккумулирует вышесказанное и подводит черту:
«Так как все земные дела происходят по (предопределению) Судьбы и решающего и ограниченного времени, которое (есть) сам Зурван, могучий долговременный правитель [Зерван Даргахвадата] ... в каждом возрасте приходит к тому, кому предназначено, то, что должно произойти» .
О. М. Чунакова Зороастрийские тексты. М., 1997.

Господь Бог Ахура-Мазда – творец ограниченного мироздания, в пределах которого «пойман» Злой Дух, мыслится как властелин Судьбы и Времени. Ограниченное однонаправленное время является символом его власти над сотворенным миром, и ключ к управлению временем находится в руках Творца. Малоизвестный персидский текст «Десатир», изданный в 1818 году в Бомбее Муллой Ферозом, содержит упоминания о Зерване – времени, находящемся в подчинении Ахура-Мазды: «Все существование видимо ему [Богу] сразу (в один момент), без времени: и от него ничего не скрыто. Совершенство его знания состоит в том, что оно не зависит от времени: время принадлежит его величию и никогда не выступает как прошлое, настоящее или будущее. В целом движение времени и его продолжительность, последовательность событий, сменяющих друг друга и моменты их разделений, видимы Богу в один момент, не как в нашем знании, которое мы получаем разорванными частями: некоторые события были в прошлом, некоторые видимы теперь, и другие, чье время еще не пришло».
Здесь, несомненно, идет речь о Зерване Карана – ограниченном времени, чьи проявления – прошлое, настоящее и будущее являются весьма условными для Творца, пребывающего в состоянии вечности Зервана Акарана. В «Десатире», также как и в других среднеперсидских текстах, содержится указание на тесную взаимосвязь между событиями земными и явлениями небесными, что является дополнительным подтверждением представлениям о связи астрального фатализма, зерванизма и астрологии: «Время – это часть движения Великого рая. Оно устанавливает отношение событий и явлений в мире с движением небес и ходом сфер. И на божественном языке они называют это Зерван».

Необходимо отметить, что зерванитские идеи «Десатира», восхваляющие благие качества Творца земли и небес, нашли свое дальнейшее развитие в песнопениях исламских мистиков, известных как «суфии». Но что еще более важно, «Десатир» содержит упоминание о 15 великих Мехабадах – учителях, передающих тайную мудрость из поколения в поколение с незапамятных времен. Из них Заратуштра лишь 13-ый, а значит, его можно воспринимать как продолжателя и реформатора уже сложившейся традиции. В «Десатире» говорится и о распространении знаний Авесты на Запад посредством передачи древнейшей устной традиции некоему греческому мудрецу (возможно Орфею или Пифагору), развившему персидские идеи в теогоническом учении о Времени и тем обогатившему великую греческую культуру. То обстоятельство, что согласно «Десатиру» и Заратуштра и греческий мудрец оказались лишь толкователями и интерпретаторами древних преданий, является возможным подтверждением идеи существования древнейшей системы знаний погибшей цивилизации, хранителями которых и были мудрецы Мехабады.
Древнее персидское предание гласит, что предки белой расы, именующие себя ариями, сошли на Землю со звезд Большой Медведицы. Из прочих звезд этого священного созвездия, которое зороастрийцы именовали Хафторингом, звезда Мицар – вторая звезда в «ручке» ковша Большой Медведицы выделялась как прародина людей с белым цветом кожи. Согласно представлениям древних персов, далекие предки арийских народов – потомки пришельцев из космоса, жили на некогда существовавшем далеко на севере материке, который условно можно было бы назвать Арктидой, поскольку именно Арктика и Северный Ледовитый океан хранят теперь тайну происхождения индоевропейцев. Приверженцы «полярной» теории происхождения арийских народов выдвигают достаточное количество аргументов в защиту своих взглядов, но обсуждение их – предмет отдельного разговора. Мы же лишь отметим, что дуалистическая религия Ахура-Мазды, в которой центральное место занимал культ бога времени, действительно могла возникнуть в северном заполярье, где сутки равны году и специфическое течение времени делит год на темную и светлую половины. Во всяком случае, «Бундахишн» (XI.6.) убедительно утверждает, что «Добрая религия маздаяснийцев взошла в Арьяна-Ваэдже и уже потом передавалась другим областям». Судя по всему, Арктида и есть та прекрасная страна гиперборейцев, персидская Арьяна-Ваэджа, индийская Арья-Варта – земная родина людей белой расы, чьи космические предки принесли на Землю как бесценный дар всему человечеству знание небесного закона, ставшего основным содержанием Авесты.