К 550-летию падения города Константинополя
Павел Глоба Зороастрийский календарь. Год горного Барана 2003.
Статья подготовлена Валяевым А.Л.

В 2003 году исполняется 550 лет со дня падения столицы Византийской империи. Город, основанный Константином Великим, пал под ударами турок 29 мая 1453 г. Турецкий султан Мехмед II разорил христианскую столицу Восточной Римской империи, поработил его жителей, а главную православную святыню — храм Святой Софии превратил в мечеть.
Мехмед II Фатих — великий завоеватель XV столетия, его непреодолимому мечу принадлежит завоевание двух империй, девятнадцати царств и двухсот городов. Как большинство восточных монархов, он был настоящим деспотом, проливавшим потоки крови по самым ничтожным мотивам. Он обладал острым умом и порочным нравом. Склонность к наукам в его характере сочеталась с противоестественным сладострастием. Ни религия, ни наука (а Мехмед II занимался астрологией и говорил на пяти языках) не оказали благотворного влияния на его дикую и необузданную натуру, жаждавшую беспредельной власти.

Мехмед II Фатих

Желая растоптать и унизить христианский мир, Мехмед II вымещал свою неуемную порочную страсть к обладанию всем и вся на самых знатных и красивых из юных христианских пленников. Он умертвил всех своих малолетних братьев, устранив поводы к мятежу, когда пришел к власти двадцати одного года отроду.
Такому человеку, обладавшему всеми отрицательными качествами, кроме трусости, судьба дала возможность поставить победную точку в деле противостояния христианства и ислама в малоазиатском регионе. Предвестием константинопольской осады стало строительство Мехмедом II мощной крепости на азиатском берегу узкого Босфора. Не смотря на коварные заявления Мехмеда II, убеждавшего константинопольского императора в отсутствии злого умысла, Константин Палеолог понял, что строительство турецкой крепости в непосредственной близости от Константинополя является убедительным свидетельством захватнических планов султана. В своем послании к турецкому султану он выразил мужество и твердость духа истинного христианского императора: «Так как ни клятвы, ни договоры, ни изъявления покорности не могут служить обеспечением для мира, то продолжайте вашу нечестивую войну. Я возлагаю мои упования только на Бога; если Ему угодно будет смягчить ваше сердце, я буду радоваться такой счастливой перемене; если же Он отдаст город в ваши руки, я безропотно покорюсь Его святой воле. Но пока Судья земных царей не разрешит нашего спора, я обязан жить и умереть, защищая мой народ».

св. василевс Константин XI (XII) Палеолог.

Константин Палеолог был достоин того, чтобы стать последним героем Византийской империи, но одного его мужества оказалось явно недостаточно для отражения полчищ Мехмеда. По странному умыслу судьбы, последнего императора Византийской империи звали Константином, так же как и основателя Константинополя. Судьба имени Константина Палеолога была слишком сильно связана с судьбой города, которым он правил. Круг замкнулся, все было заранее предрешено. Когда империя погибает, к власти, как правило, приходит человек, чье имя совпадает с именем основателя империи. Так произошло с Римом, где первым царем был Ромул, первым императором Август, а последним правителем — Ромул Август, объединивший в своем двойном имени имена основателя «вечного города» и основателя Римской империи. Так произошло с Российской династией Романовых, основателем которой был Михаил Романов, а последним царем — брат Николая II Михаил, в пользу которого отказался от власти Николай Романов. В случае с Константинополем разыгралась типичная для мировой истории мистерия: Костантин основывает город, и Константин же своим правлением знаменует его падение. Таковы причуды истории.
Константин Палеолог догадывался о планах Мехмеда II, и ясно осознавал свою миссию защитника Константинополя. Молодой турецкий завоеватель, мечтавший о порабощении всего христианского мира, своей первой и главой целью поставил захват столицы Византийской империи. Турецкий султан очень тщательно готовился к осаде великого города. Переодевшись, он инкогнито бродил по улицам города, изучая слабые с точки зрения фортификации отрезки городских стен. Армия Мехмеда II обладала передовой по тем временам артиллерией. По его приказу было отлито большое количество пушек, среди которых было и чудо литейного искусства того времени — медная пушка невероятных размеров, отлитая в Адрианополе европейским мастером, перешедшим на службу к мусульманам. Отверстие этого чудовищного орудия имело, как говорят, двенадцать пядей в диаметре, а метала она камни весом более чем в шестьсот фунтов на расстояние более одной мили. Для перевозки этой разрушительной машины была устроена платформа, в которую впрягались 60 волов, а с обеих сторон было поставлено по 200 человек, для того чтобы поддерживать равновесие этого тяжелого орудия. Один лишь этот пример свидетельствует о масштабах замыслов Мехмеда II и тщательности подготовки турок к осаде столицы Востока.

Противостояние Константина Палеолога и Мехмеда II, которое неминуемо должно было закончиться войной, было не просто противостоянием двух харизматических личностей, в этот момент на весах истории решалась судьба православного христианства и ислама во всем малоазиатском регионе. Константин Палеолог остался один на один со столь мощным противником как Мехмед II. Западные монархи не оказали никакой существенной помощи обреченному городу, поскольку были заняты своими внешними и внутренними распрями. Римский первосвященник Николай Пятый предсказал предстоящую гибель Константинополя и с нетерпением ждал исполнения своих пророчеств. К тому моменту, когда Папа Римский сменил гнев на милость, а генуэзские и венецианские эскадры вышли из своих портов в направлении Константинополя, Великий город уже оказался в руках турок.

Ранней весной 1453 года турецкий авангард завладел всеми греческими городами и селениями вплоть до самых ворот Константинополя. 6 апреля была начата достопамятная осада столицы Востока, продолжавшаяся 53 дня, в течение которых гарнизон города, состоявший из пяти тысяч человек, мужественно сражался против двухсот пятидесятитысячной армии Мехмеда II. Соотношение сил было пятьдесят к одному в пользу турок, на их стороне было время, которое всегда на руку осаждающим, к тому же они прекрасно знали устройство Константинополя и могли сконцентрировать всю мощь своих ударов на наиболее слабых участках городских стен. Флот османской армии состоял из 320 парусных судов, и именно он решил окончательный успех военной операции.
Константинополь могло спасти соединение православной и католической церкви, но старший брат последнего византийского императора Иоанн Палеолог перед смертью отказался от этой непопулярной меры. Православные греки смотрели на латинов как на самых гнусных из еретиков, а великий герцог, занимавший в империи пост первого министра, заявил, что ему было бы приятнее видеть в Константинополе чалму Мехмеда, чем папскую тиару или кардинальскую шапку. Константин Палеолог был одним из немногих православных греков, кто понимал опасность подобных настроений, но его попытка покориться воле Рима была запоздалой, и Папа Римский прислал в Константинополь своего легата, но не прислал армию. Жителям Константинополя оставалось уповать лишь на чудо.
Османы направили свои главные силы на штурм той части городских укреплений Константинополя, которая была обращена к континенту, поскольку остальные две стороны треугольного в плане Константинополя лежали вдоль морского берега и были неприступны для неприятеля. Первое время греки вели активную оборону и даже несколько раз спускались в ров и выходили в открытое поле, где пятидесятикратный численный перевес турок развеивал их химерические надежды на возможность оказания сопротивления османам в открытом бою. Тем не менее, отважный отряд добровольцев был воодушевлен мужеством последнего императора, а иноземные наемники поддержали честь западного рыцарства. Весьма скоро греки перешли к обороне, укрывшись за городскими стенами, по которым вели непрерывный огонь артиллерийские орудия четырнадцати батарей турецкой армии, среди которых была и чудо-пушка Мехмеда II. Несмотря на все несовершенство стрельбы, частое повторение выстрелов и тяжесть снарядов значительно повредили городские стены. Но пойти на приступ турки не могли, пока не был засыпан ров, который в течение дня заваливали чем только могли турецкие рабочие, а в течение ночи с удвоенной энергией расчищали греки.

Турки использовали для осады все имеющиеся на тот момент времени средства. По городу вела огонь и новая артиллерия и старая, состоявшая из балист, метавших камни и стрелы.

Турки поставили на колеса огромную деревянную башню, обшив ее тремя слоями воловьих кож, из амбразур которой можно было беспрепятственно стрелять по неприятелю, а с верхней площадки с помощью блоков перекидывать через ров лестницу. Использование этого инженерного сооружения позволило туркам разрушить башню св. Романа и пробить брешь в стене, но отраженные от городских стен мужеством обороняющихся, они были вынуждены прекратить боевые действия на ночь. На рассвете Мехмед II с досадой и удивлением увидел за ночь отстроенную башню Св. Романа, расчищенный ров и сожженную греками деревянную башню.

К числу немногих успехов в борьбе христиан против османской армии, можно отнести героический по дерзновению факт прорыва линии турецких кораблей пятью генуэзскими кораблями, нагруженными провиантом и оружием, столь необходимым защитникам города. Но самое главное — на кораблях плыли солдаты и матросы в помощь оборонявшимся. Город был окружен с суши и с моря, а у входа в Босфор стояли полумесяцем триста турецких кораблей, сквозь которые предстояло прорваться европейским мореходам. Городской вал, лагерь и оба берега были усеяны бесчисленными зрителями, ожидавшими результатов этой морской операции. Используя попутный ветер, пять больших и высоких христианских кораблей на всех парусах продвигались вперед под ободрительные крики экипажа, состоявшего из опытных греческих и итальянских ветеранов, давно научившихся преодолевать трудности мореплавания. На большой скорости они шли вперед, топя мелкие турецкие суда, преграждавшие им путь. Артиллерия генуэзской эскадры потопила множество турецких кораблей, которые нападали сначала издали, а потом на более близком расстоянии. Турки были дважды отражены со значительными потерями (если верить свидетельству Франца, в этот день они потеряли около 20 тысяч человек). Христианская эскадра беспрепятственно прошла Босфор и с торжеством стала на якоре внутри загороженной цепью гавани.

Осада Константинополя

Этот временный успех воодушевил защитников Константинополя, но он не мог внести коренного перелома в ход борьбы. Город мужественно сопротивлялся и даже в какой-то момент Мехмед собирался отвести войска от Константинополя, но в затруднительном положении военный гений исламского полководца задумал и привел в исполнение план, реализация которого решила судьбу Константинополя. Мехмед решился перевезти сухим путем более легкие турецкие суда и боевые запасы из Босфора в верхнюю часть гавани. Восемьдесят пятидесяти- и тридцативесельных легких галер было вытащено на берег Босфора, поставлены на колеса и по специально вымощенной из крепких досок дороге в течение одной ночи перевезены на расстояние 10 миль и спущены в неглубокие воды гавани, куда не могли проникнуть греческие корабли, более глубоко сидевшие в воде, Как только туркам удалось овладеть верхней частью гавани, они соорудили, мол, из скрепленных между собой бочек, на котором установили наиболее мощные из своих артиллерийских орудий, между тем как восемьдесят галер подошли с войсками и штурмовыми лестницами к той части города, которая была наиболее доступна для штурма.

После сорокадневной осады гибель Константинополя стала очевидной и неизбежной. Измученный гарнизон, резко уменьшившийся в числе, вынужден был отбивать атаки и с суши и с моря, укрепления были со всех сторон разрушены турецкой артиллерией, панические настроения и дух раздора между венецианскими и генуэзскими наемниками уменьшал последние военные силы христиан. Константин Палеолог несколько раз предлагал Мехмеду мирные условия, совместимые с неприкосновенностью религии и императорской власти, но султан объявил о своей решимости или воссесть на константинопольском престоле, или умереть под стенами города. Используя астрологические методы, Мехмед выбрал 29 мая как наиболее удачный день для штурма. Своим храбрецам султан обещал двойное жалованье.

«-Город и его здания, — говорил Мехмед, — принадлежат мне; но я предоставляю вам, в награду за ваше мужество, пленников и добычу, сокровища, заключающиеся в золоте и женской красоте; будьте богаты и счастливы. В моем владении немало провинций: тот неустрашимый солдат, который прежде всех взберется на стены Константинополя, будет награжден управлением самой лучшей и самой богатой из них, а моя признательность осыпет его такими почестями и милостями, которые превзойдут его собственные ожидания».

В то время, когда в среде турок царило всеобщее воодушевление, христиане в громких и бесплодных стенаниях скорбели о своих грехах и о скором наказании за них. Последняя речь Константина Палеолога, призвавшего сограждан мужественно встретить генеральный приступ неприятеля, была надгробным словом над Римской империей.
С рассветом 29 мая 1453 г. по христианскому летоисчислению турки двинулись на приступ и с моря, и с сухого пути, Они двигались плотно сомкнутыми рядами, и ни одна стрела и ни одно пушечное ядро не были потрачены христианами напрасно. Передние ряды турок, состоящие из всякого сброда, были обречены. Вынужденные общим напором подниматься на городские стены, они были немедленно сброшены в ров, который весьма скоро наполнился трупами, по которым боевые товарищи убитых могли пробираться, как по мосту. Войска Анатолии и Романии неоднократно ходили на приступ, в то время как турецкие янычары ждали своего часа. После двухчасовой борьбы перевес был на стороне греков, воодушевляемых героизмом своего императора, призывавшего солдат совершить последнее усилие для спасения отечества. Но утомленные борьбой, они не смогли выдержать натиска энергичных и непобедимых янычар, превосходивших их числом более чем в пятьдесят раз. В самый ответственный момент дрогнули нервы у одного из вождей Константинопольского гарнизон, Иоанна Юстиниани, который, получив незначительную рану в руку, покинул боевой пост. Его примеру последовала большая часть латинских союзки ков, что ослабило оборону в самый ответственный момент штурма город, янычарами. Вытесненные со всех выгодных позиций турками, греки оказывали сопротивление до конца. В этой массе людей долго был виден император, героически исполнявший обязанности солдата и полководца. Сражавшиеся вокруг него представители греческой знати до последнего издыхания отстаивали честь Палеологов. Но вскоре все закончилось.

Турки входят в Константинополь

Победоносные турки частью взобрались на стены, частью прорвались сквозь бреши в стенах. Город пал. В пылу преследования завоеватели убили еще около двух тысяч жителей, но вскоре жажда наживы взяла верх над военным азартом. Янычары принялись грабить и брать в плен мирных жителей, поскольку именно в людской силе и состояла их основная добыча.

Бывший храм Святой Софии

Константинополь - столица православного христианского мира, устоявший против военных сил Хосрова, Хагана и Халифов, был повержен в прах могуществом Мехмеда II, который в отличие от крестоносцев не просто уничтожил его владычество, но и значимость города как религиозного христианского центра. Главная святыня православных христиан Софийский собор, называемый земным небом, колесницей херувимов, престолом сланы Божией, был на глазах верующих разграблен и превращен в мечеть. Кресты и иконы были сняты, росписи смыты, а стены оставлены абсолютно голыми. Там, где еще недавно пели хоры христиан, раздавался теперь лишь голос муэззина, призывавшего верующих мусульман к молитве. К храму святой Софии, построенному еще при Юстиниане, были пристроены минареты, которые довершили новый архитектурный образ мечети.
Город, основанный первым христианским императором Константином, названный в его честь, с почетом и уважением нес звание главного города христиан более тысячи лет. В свое время он был основан как антитеза языческому Риму и напряженное противостояние столиц двух частей Римской империи, символизировавших две ветви христианства, продолжалось то того момента, пока турки не покорили Константинополь, превратив его в Стамбул — столицу Османской империи.

Мехмед II Завоеватель

Но идея Византийской православной империи не погибла вместе с Константинополем, Москва — «третий Рим» подняла поверженное знамя православной столицы. Российская империя стала духовной восприемницей и продолжательницей дела Византии, приняв на себя бремя политического и религиозного оппонента католической Европе.

герб Византии

герб России

Двухглавый орел, по сей день украшающий герб России, был скопирован российскими геральдистами с герба Византийской империи для того, чтобы лишний раз подчеркнуть преемственность Россией Византийской имперской идеи. Россия, как ни одна другая страна, подходила на роль продолжательницы дела Византии. Географическое положение Российской империи делало ее открытой как восточному, так и западному влиянию, одновременно давая возможность расширяться во всех направлениях, что свойственно для любой крупной империи.
Со времени падения Константинополя роль России на мировой арене существенно выросла, да и вообще, изменилась расстановка политических сил на Европейском континенте, что привело к изменениям, как в экономике, так и в культуре Европы времен позднего средневековья. Основной задачей европейских государств стала совместная защита христианской цивилизации от исламской экспансии могучей Османской империи. Европа, потерявшая выход к Черному морю, резко ограничила свои контакты с Востоком, что повлекло за собой перестройку всей системы европейской торговли и экономики. Эмиграция многих византийских ученых в Италию, увозивших с собой остатки Византийской библиотеки, вызвала волну интереса европейцев к греческому культурному наследию, что послужило толчком к зарождению идей Ренессанса.
С падением Константинополя ход мировой истории изменился. Турецкий султан Мехмед II Фатих (Завоеватель) оказался одним из тех, кому судьба дает возможность перелистнуть страницы истории.
Целая глава мировой истории, связанная с детищем Константина Великого, ушла в прошлое. С этого времени начинается возвышение Османской империи, а после смерти Мехмеда Завоевателя, покорившего Сербию, Боснию, Трапезундское царство, Пелопонес и Крымское ханство, начинается постепенное возвышение Москвы.
Мехмед Фатих умер в мае 1481 г., а за полгода до этого пришел конец монгольскому владычеству на Руси.

Иван III разрывает ханскую грамоту

Великий князь Московский Иван III отказался платить дань Орде. Осенью 1480 г. войско хана Ахмата двинулось на Русь. Иван III вывел навстречу хану Ахмату русские полки, которые встретили неприятеля на берегу Угры.

Всю осень продолжалось «стояние на Угре», которое закончилось наступлением зимы и мирным возвращением русского войска в Москву, а войска хана Ахмата на Волгу. С этого момента началось усиление Московского государства, продолжавшееся в правление Ивана III, который подчинил Москве большую часть земель Северо-восточной Руси, Ярославль, Ростов, Рязань, Тверь, а также Новгород.

За сорок лет до этого достопамятного события Русская Православная Церковь впервые продемонстрировала независимость от высших церковных иерархов Византии: рязанский епископ Иона был «наречен в митрополиты» не константинопольской патриархией, а собором русских епископов. Такое свободомыслие русских епископов стало следствием серьезного кризиса, в котором оказалась Византийская церковь. Императорский Константинополь, перед угрозой нападения турок-осман вынужден был вести переговоры с Римом, в которых обсуждалась возможность заключения унии с папским престолом. Союз с Римом мог спасти Византию, но ценой тому должен был стать отказ от многих фундаментальных принципов православия. Недовольство действиями императора православные выражали сугубо по-христиански, уходя в монастыри на горе Афон и принимая обет молчания. Именно тогда православные монахи Афона создали новую форму религиозной жизни — исихазм («покой», «безмолвие»). Против монахов-молчальников правительство оказалось бессильно.

Русские православные христиане со свойственным нашему народу энтузиазмом откликнулись на новое религиозное движение, а посему исихазм и киновии (монашеские общежития) получили в XIV веке широкое распространение на Руси. Основателем первой русской киновии со строжайшим монастырским уставом был великий русский подвижник святой Сергий Радонежский. Но Сергий Радонежский был лишь одним из сотен носителей нового духовного движения в рамках ортодоксального православия. В православных монастырях создавались школы, больницы и библиотеки, в которые стекалось огромное количество верующих, избиравших своими наставниками и духовными учителями игуменов и иноков-подвижников. Монашеское движение стало инструментом консолидации русского народа под знаменем православной веры Христовой. Л.Н. Гумилев писал в своей работе «От Руси к России»: «Растущая пассионарность русских людей оказалась направлена ортодоксальным православием к единой цели строительства Святой Руси».
Эта цель была достигнута. Уже менее чем через 100 лет после падения Константинополя впервые великий князь московский «венчался на царство». 16 января 1547 года в Успенском соборе Московского Кремля Митрополит Московский и всея Руси возложил на князя знак достоинства царей — царскую корону, присланную из Константинополя византийским императором Константином Мономахом своему внуку Владимиру Мономаху. Таким образом, осуществилась непосредственная передача символа царской власти от императоров Византии к русским князьям, воссевшим на русском престоле. Первым русским царем стал Иван IV Васильевич, прозванный Иваном Грозным.
В XVI веке Россия находилась под управлением трех монархов из числа потомков Александра Невского, ведущих политику создания мощного и обширного государства, которому через сто лет суждено было стать Российской империей. Василий III завершил дело объединения всей Русской земли и стал свидетелем падения Большой Орды, которая распалась в 1502 году. Россия, присоединив Рязань, Псков и Черниговское княжество, стала сплоченной православной страной, граничащей на востоке и юге с татарскими государствами. Русский этнос, находившийся в фазе подъема, дал жизнь большому числу пассионарных личностей, которые не могли применить свою энергию для решения государственных задач во внешней политике, поскольку задача объединения государства и отстаивания рубежей страны была уже выполнена. Историческая ситуация, в которой оказалась Россия в XV—XVI вв., не предоставила пассионариям иной возможности направить свою энергию кроме как в русло внутриполитической борьбы.
Начался период, позже названный Смутным временем. Во времена смуты трагически погиб последний из Рюриковичей — младший сын Ивана Грозного Дмитрий. На царский престол взошел Борис Годунов, объявился Лжедмитрий, польская армия во главе с узурпатором вошли в Москву. Жители города подняли восстание и убили самозванца, провозгласив царем князя Шуйского. Но тут же объявился еще один Лжедмитрий, опять же поддержанный поляками, которые в результате открытой интервенции захватили Москву и большую часть территории России. Шуйский был низложен, и централизованное Русское государство практически перестало существовать. Смутное время закончилось восстанием К. Минина и князя Д.М. Пожарского, которые, возглавив отряды народного ополчения, изгнали интервентов из Москвы.

21 февраля 1613 года Земский Собор из представителей всех сословий избрал Романова Михаила Федоровича русским царем. Основатель новой царской династии, Михаил Федорович своим правлением ознаменовал наступление нового этапа российской истории, связанного с возвышением роли России на мировой арене и укреплением двух основ русской государственности— православной церкви и самодержавия. Пройдет немногим более ста лет и Россия в правление Петра превратится в мощную Российскую империю, по праву занимающую одну из главных позиций на геополитической карте Европы. Рождение новой империи и рождение новой столицы, названной в честь основателя Петербургом, было вдохновлено имперскими идеями ушедшей в прошлое Византии. Восприняв православную византийскую культуру, Россия впитала, как с молоком матери, и монархическую имперскую идею, претворение которой в жизнь в последствии превратит ее в сверхдержаву. Новая северная столица — город, которому суждено было стать центром науки, искусства и культуры, можно с полным основанием считать наследником Константинополя.
Россия стала правопреемницей Византии, и те земли, которые некогда принадлежали Восточной Римской империи, но оказались во власти турок-осман, попали в поле зрения геополитических интересов российских монархов.
Утопические идеи отвоевания Царьграда у турок и восстановления Константинополя в статусе православной столицы были поддержаны весьма практическими соображениями о необходимости выхода к Черному морю, а через Босфор и к Средиземному морю. Желание венчаться на царство в Софийском соборе в самом Царьграде (т.е. Константинополе) стало сверхценной идеей для российских самодержцев, рассматривавших бывшую столицу Византиии как некое место силы, священную землю, духовный источник и т.д.
Москва, третий Рим, нуждалась в благословении старшего брата — Константинополя. Российская империя позже других европейских монархий вышла на историческую арену, в результате чего на действиях амбициозных русских самодержцев стал сказываться «комплекс младшего брата», толкавший их на подвиги, часто в ущерб подлинным государственным интересам. Воплощение в жизнь идеи освобождения Константинополя подрывало силы государства и осложняло отношения с европейскими странами. Босфор оказался в сфере геополитических интересов не только России, но также Англии и Франции, которые не были заинтересованы в выходе России к Средиземному морю.

Царьград стал навязчивой идеей российских самодержцев и причиной русско-турецких войн, закончившихся примерно тем же, чем и крестовые походы европейского рыцарства в Святую землю. Как ни старались российские монархи освободить Константинополь и восстановить его политический статус, все оказалось тщетно. Более того, Контантинополь-Стамбул даже утратил статус столицы Турции, которой в настоящее время является Анкара.
Сосредоточив все свои усилия на решении «турецкого» вопроса, правительство России упустило из виду не менее важные с геополитической точки зрения земли. Так, например, колонии в Северной Америке (почти вся Калифорния с Нью-Орлеаном, Лос-Анджелесом, Лас-Вегасом и Санта-Барбарой могли остаться российскими, если бы русским мореплавателям была оказана крупномасштабная поддержка на государственном уровне). На севере Калифорнии по сей день сохранился Форт Рос, основанный русскими переселенцами. В состав России когда-то входили Гавайские острова, Новая Гвинея, Аляска, остров Хоккайдо, север Китая, север Ирана, Финляндия, Север Норвегии и остров Шпицберген.

карта российской империи 1776 года

Все эти земли нам больше не принадлежат. Представьте, как много мы потеряли и чего лишились. Быть может, Россия стала бы процветающей сверхдержавой и оставалась ею поныне, если бы навязчивая «Константинопольская» идея не бередила души русских православных царей и императоров.