Поиск по сайту



Вы здесь

26 ВЛЮБЛЕННЫЕ

На следующий день, когда Фатима пришла на занятие, она была весьма удивлена. Под навесом оказался лишь Фаридун. Он сидел на кошме и пребывал в раздумьях.
- А где остальные ребята? - вырвалось у нее. – Что стряслось?
И Фаридун рассказал о вчерашнем унижении.
- У них пропала охота учить арабский - язык своих врагов.
- Мне жаль вас и невыносимо стыдно за отца. Но моей вины тут нет.
- Ты совсем другая. Однако у моих друзей большая обида. Я пытался их переубедить, но не смог. Я пришел сюда из-за тебя. Мои близкие друзья, Шерзод и Исфандияр, просили передать, что они не думают о тебе плохо.
После короткого раздумья Фатима сказала:
- Подожди меня здесь, сейчас я приду.
Она спешно зашагала в дом и так же быстро вернулась, неся в руках золотой браслет.
- Если твои друзья не желают учиться, то забери это.
- Я не возьму его. Ты уже многому научила нас. Он твой.
- Нет, я не довела дело до конца. Забери его и отдай ребятам.
- В таком случае я хочу сказать, что это мой браслет. Я его хозяин. И потому я дарю его тебе. Если не возьмешь, то сильно обидишь меня.
- Спасибо, это очаровательная вещица, - улыбнулась она. - Такая тонкая работа, такие чистые камни. Признаться, в первые дни меня злило, что согдийские мужчины носят браслеты и цепочки. Для нас это женские украшения. А теперь привыкла. И даже нравится.
- Мы любим все красивое. Тебя может удивить, но наши мужчины из числа тюрков носят длинные волосы и серьги.
- Это забавно, - лицо девушки приняло лукавое выражение. - Но если б ты носил косу, я все равно не смогла бы првыкнуть.
- А что касается наших ребят, ты не переживай, я поговорю с ними. Пусть сначала они остынут.
Прошла неделя, и большая часть заложников вернулась к учебе. Все стало, как прежде. У Фатимы от радости светилось лицо. Давать людям знания – в этом она видела свое предназначение.
После урока, как обычно, к ней подошли Фаридун и Шерзод.
Фатима выразила Фаридину слова благодарности, сказав:
- Сегодня пришло еще больше.
- В этом деле мне помогли Шерзод и Исфандияр.
- Должна сказать, эти занятия были полезны и для меня. Я научилась у вас персидскому языку и прочла интересные книги. У вас богатая литература, и это помогло мне мыслить шире. Если у вас имеются какие-нибудь пожелания, то скажи, я исполню. Может быть, сладости принести? Ведь вас этим не балуют...
- Я люблю конфеты, - ответил Фаридун. – А знаешь, в нашей стране готовят десять видов сладостей. В основном из муки и сладкого сиропа с добавлением всяких орешков. Это так вкусно! Ты не обижайся, но я не могу принять у тебя сладости, ведь нас много и на всех не хватит.
- Вернувшись на родину, мы вдоволь наедимся сладостей, - сказал Шерзод. – Фатима, у нас к тебе будет другая просьба. Выясни, зачем твой отец держит нас здесь. Мы должны знать, что нас ждет впереди. Ты сможешь это узнать?
Лицо Фатимы стало серьезным. Девушка оказалась в замешательстве. И все же она согласилась помочь им. Однако Фаридун предостерег ее:
- Если это представляет для тебя угрозу - не узнавай.
- Опасности я не вижу.
В тот же вечер, за ужином в кругу семьи, Фатима спросила у отца прямо:
- Отец, скажите, что вы собираетесь делать с этими заложниками?
Такой вопрос сильно удивил Саида. И брови его нахмурились:
- Зачем девочке знать о родительских делах? А может, ты это делаешь для заложников? Мне поведали, что с некоторыми из них ты ведешь долгие беседы.
Фатима испугалась и потупила глаза. Она не знала, как ответить, но и лгать не хотелось.
- Отец, в самом деле, зачем эти «неверные» живут в нашем дворе? - спросил брат Фатимы. - Они тут уже больше года. И ведут себя так надменно, будто в своем доме. Они совсем не чувствуют себя пленниками.
Саид задумался, стоит ли говорить о своих намерениях.
- Ладно, скажу: в самом начале я думал использовать их для нового похода на Мавераннахр, однако халиф испортил мои великие замыслы. И тогда я решил: продам-ка я своих заложников новому наместнику Хорасана, который отправится в поход на Согду. Для него мои пленники окажутся просто бесценным сокровищем. С их помощью Согду он возьмет без всякого боя. Скоро начнется лето, и я уверен, он двинется туда в поход. Недолго осталось их терпеть. Эти юноши мне самому надоели: пользы от них никакой, только проедают мои деньги. А ты, дочка, будь с ними осторожна. Они хоть не обладают хитростью, но все же сообразительны.
- Отец, а что за богатый чужеземец приходил к тебе три месяца назад? - спросил сын. - Его еще не пустили в дом, и ты говорил с ним на улице. Абдулла переводил его речь.
- Это богатый купец из Самарканда, его имя Джамшид. Он прибыл в Багдад с караваном и оттуда явился сюда. Купец говорил со мной от имени дихкан Согды и предлагал немалые деньги. Я сразу отказал ему, потому что новый наместник Хорасана даст за них намного больше. Этот Джамшид еще хотел увидеться с заложниками, но я не позволил. Мои люди хотели прогнать его прочь, тогда он стал настаивать, говоря, что среди них его сын. Тогда я сказал ему, что готов продать его сына. Но тот отказался. Я знал, что его ответ будет таким.
- А почему? - спросил сын Саида.
- Такие они честные, да и дихканы осудят его, мол, бросил остальных детей…
* * *
Уже вторую ночь Фаридуну не спалось. Мысли о Фатиме не давали покоя. Милый облик девушки витал перед его взором в темной комнате, где спали его друзья.
Он открыл глаза: сквозь решетчатые окошки бил лунный свет. Влюбленный юноша тяжело вздохнул. С каждым днем его все сильнее тянуло к ней. На занятиях юноша не сводил с девушки глаз. Когда Фатима замечала это, ее охватывал трепет. Она уже старалась не глядеть в его сторону, иначе не могла сосредоточиться на занятиях. Прежде она не испытывала столь сильное и прекрасное чувство.
Лежа в комнате, Фаридун вдруг понял, что его посетила любовь. Об этом он не раз читал, а также знал от старших братьев и молодых дядь. Согдийцы высоко ценили любовь, женщин и о чувствах говорили без утайки.
В эти минуты во сне застонал Шерзод. Фаридун толкнул друга в плечо и разбудил его.
- Что стряслось? – спросонья произнес тот.
- Кажется, тебе приснился дурной сон - вот и разбудил, - тихо молвил Фаридун.
- Я видел кошмар: меня вели на казнь. Я опустил голову на плаху, а палач пытался отрубить мне голову – и все мимо. При каждом взмахе топора я вскрикивал. А ты почему не спишь?
- Не спится. Кажется, я влюблен в дочь Саида. И ничего не могу с собой поделать.
На это Шерзод тихо засмеялся.
- Что в этом смешного?
- Дело в том, что у меня к Фатиме те же чувства.
Фаридун был поражен этим признанием. После некоторого молчания он спросил:
- Ты уже признался ей?
- Еще нет. Как нам быть в этом деле? Не желаю, чтоб из-за этого пострадала наша дружба.
- Пусть она сама выбирает.
- Это верный совет. А теперь признайся, чем эта девушка тронула твое сердце?
- Прежде всего умом и только потом своей красотой. Ты заметил, какие у нее большие, живые глаза?
- А еще она нежна, - добавил друг. – А какая у нее талия. Ей бы платья наших женщин, от нее глаз было бы не оторвать.
- Согласен, у здешних женщин скучные наряды. Все широкое, будто в мешок вырядили. То ли дело у согдиек: узкие платья подчеркивают все достоинства фигуры.
- Здесь мужья не позволяют своим женам быть красивыми. Взять для примера жен Саида. Разве их сравнить с нашими? Но Фатима – совсем другое дело, она похожа на наших девушек.
- До сих пор не могу привыкнуть, что здесь женщины прячут свои лица. Словно это какое-то греховное место. Совсем безумный обычай. То ли дело у нас - каждая старается показать свою красоту, дарованную нашим Творцом.
Затем юноши замолчали и мечтательно посмотрели на луну в окне. Потом Фаридун предложил:
- Мы должны написать ей письма, в которых расскажем о своих чувствах. И пусть она сама решит, кто ей по душе.
Шерзод согласился.
Утром, как только они позавтракали и слуги убрали посуду, два влюбленных друга уединились и принялись за письма. Остальные юноши ждали, когда явится их учительница.
Когда под навесом показалась Фатима, Фаридун и Шерзод обменялись взглядами, и их губы тронула улыбка.
- Успел написать? - спросил Шерзод у друга, и тот кивнул головой. – А я нет, допишу на занятии.
- Мой друг, если можешь, то уступи ее мне, - молвил Фаридун. - Мои чувства к ней сильнее, чем твои.
Но Шерзод отказался.
Когда все расселись по местам, Фатима одарила Фаридуна улыбкой. Юноша ответил тем же, и сердце его забилось сильнее. Шерзод не мог не заметить этого, ведь он не сводил с нее глаз. Да и сидели они рядом. Ему все стало ясно. И он разом сник.
Лишь к концу урока Шерзод овладел собой и смирился с судьбой. Ему оставалось лишь одно: он вынул письмо из книги, смял в комок и спрятал в кармане.
Едва закончилось занятие, Шерзод первым ушел в комнату. Фаридун, недоумевая, проводил его взглядом. Почему он не передал свое письмо? Вскоре он понял: друг отказался в его пользу. Без сомнений, Шерзод заметил, как они улыбались друг другу. И ему стало жаль друга.
Влюбленные общались недолго. Фатима боялась, что женщины из гарема отца могут подглядывать за ней. Две его жены явно недолюбливали девушку из-за ее учености. Мать Фатимы всегда оправдывалась перед ними, говоря, что в этом нет вины дочери, того хотел ее дед. И как-то она напомнила им, что некоторые жены Пророка тоже обладали знаниями, к примеру, досточтимая Айша. И после этого жены Саида стали помалкивать.
Хотя беседы влюбленных были краткими, но они делали их счастливыми. Прощаясь, юноша вручил девушке книгу. Фатима раскрыла ее и удивилась:
- Я уже читала ее.
- Я знаю, но внутри найдешь кое-что другое.
Она сразу догадалась: там для нее послание. От волнения смуглое личико Фатимы подернуло румянцем, ведь в ее жизни такое случилось впервые.
Фаридун вернулся в комнату и сел рядом с другом, который что-то рисовал на куске белой ткани, растянув ее на доске. Это оказался замок в окружении сада. Рисунок был неважный.
- Что это за дворец?
- Это наш дом в Рамитане.
- Почему ты не отдал свое письмо? - спросил Фаридун.
- Я видел, как у Фатимы загорелись глаза при виде тебя.
- Ты на меня не держишь обиду?
Продолжая водить угольком по материи, он вяло ответил:
- Нет. Твоей вины здесь нет.
- Тогда я спокоен. Я отдал ей свое письмо, как ты думаешь, что она ответит?
- Не знаю. Но ты не забывай, что для них мы чужаки, «неверные».
- Я так взволнован, что не могу ни о чем другом думать.
Какое-то время они молчали. Неожиданно Шерзод спросил:
- А ты подумал, что будет с ней, когда мы уедем отсюда? Скоро арабы отправятся в поход на Согду и заберут нас с собой.
- Я буду просить своего отца, чтоб он выкупил ее у Саида. Говорят, арабы охотно отдают своих дочерей за большой калым.
- За «неверного» Саид свою дочь не отдаст.
- Если он откажется, то я вернусь в Медину и выкраду ее.
- Я вижу, у тебя серьезные намерения. И все же это несбыточные мечты. А ты подумал, как ты увезешь ее из халифата, ведь ее отец-влиятельный человек? Да вас поймают в тот же день и обоих сурово накажут.
- Я что-нибудь придумаю. Главное, иметь достаточно денег, и тогда можно будет подкупить любого. Хоть мусульманская вера призывает к честности, но обмана тут хватает, даже среди высоких сановников. Об этом говорила сама Фатима, ты же помнишь.
- Хотя Фатима любит тебя, но может отказаться от тебя из-за веры.
- Она не такая. Ее вера в ислам разумная, потому что она просвещенный человек.
На следующий день после занятий Фатима вернула книгу Фаридуну, ни словом не обмолвившись о письме. У юноши забилось сердце: ответила ли она ему? Как обычно, они недолго беседовали, и затем Фаридун с книгой в руках устремился в свою комнату. Там он оказался один, чему очень обрадовался. Усевшись в угол, юноша принялся листать страницы книги, пока не наткнулся на письмо. Сердце в груди застучало еще сильнее. Письмо было написано на персидском - попадись оно в чужие руки, никто не смог бы его прочесть.

«Мой друг Фаридун!
Ты не представляешь, каких трудов мне стоило взяться за это письмо. И причина тому - наши обычаи. У мусульман они более строгие, чем у вас. Пишу, а в душе - и страх, и радость. Твои слова о любви тронули меня до глубины души. Они оказались так сладки, что я чуть не лишилась чувств. В письме ты спросил: чувствует ли мое сердце к тебе то же самое? Стыдно признаться, но в моей душе пылает огонь любви. Я тороплю наступление утра, чтоб мы вновь могли свидеться на занятиях. И я опять могла бы любоваться тобой. Отныне все мои помыслы посвящены тебе, хотя порой я ругаю себя, говоря: так нельзя, твое поведение неразумно, потому что этот юноша другой веры, и моя родня не примет его. И страшно подумать о том, если об этом вдруг узнает отец…
Я не понимаю, что со мной творится. Я так слаба перед своими чувствами. С тобой мне хорошо: ты понимаешь мои мысли, чувства. И оттого нам интересно общаться.
С самого начала твой облик и нрав тронули мое сердце, а узнав тебя получше, я прониклась к тебе еще больше.
До свидания, мой друг, береги себя, бойся моего отца, и прошу: более не перечь ему».

Едва Фаридун спрятал листок во внутренний карман, как вошел Шерзод. Он глянул на сияющего друга и сразу все понял.
- Она ответила на мое письмо, - сообщил Фаридун, еле сдерживая радость.
- По твоему лицу я уже догадываюсь, какой ответ ты получил, - улыбнулся Шерзод. - Покажешь?
Фаридун протянул письмо другу, который бережно развернул его и стал читать. Затем он сказал:
- Как она красиво написала… Но впереди вас ждут тяжелые испытания.
- Я знаю и готов к этому. Однако прежде мы должны вернуться на родину, в Согду.
- Я тоже хочу домой. Каждый день вижу во сне Бухару, родной Рамитан. Но еще больше скучаю по маме, отцу, братишкам и сестрам. Всех обнял бы, расцеловал.
- Перестань, - неожиданно прервал его Фаридун. - Иначе от тоски по дому мне станет плохо.
- Хорошо, что мы взяли с собой священную Авесту, которая согревает наши души и спасает от отчаяния.
- Да, еще Фатиму нужно благодарить за то, что скрашивает нашу жизнь.

08 День перед Атаром (Хварна) день.
06 Шахревара месяц.
3757 год ЗРЭ

День перед Атаром (Хварна) день (Ав. Дадвах) День Создателя перед днем Атара.

День начался с восходом солнца в Санкт-Петербурге в: 05:37
Завтрашний день начнется в: 05:39
Сейчас время молитвы !
Текущее время Ушахин-гах, осталось 04:40 часов.
Хаван-гах будет в 05:39 часов.

Традиционные зороастрийские праздники

с 12/09/2019 по 16/09/2019
с 12/10/2019 по 16/10/2019