Поиск по сайту



Вы здесь

12 ЗАЛОЖНИКИ

В тронном зале царица вновь собрала малый совет. Фарангис возвышалась на троне с венцом и скипетром в руках.
Первым поднялся Годар, который оповестил собравшихся мужей о встрече с наместником Хорасана. Затем совет принялся обсуждать условия врагов. Казначей сразу возразил:
- Пятьсот тысяч дирхемов для нашей казны - это весьма ощутимые деньги, тем более прошлый год был малоурожайным. В таком случае казна совсем оскудеет. Пусть эти разбойники снизят сумму выкупа.
На это Годар ответил, что Саид не намерен торговаться. Все погрузились в раздумья. Через некоторое время царица дала слово военному советнику. Тот встал и едва успел открыть рот, как царица остановила его, сказав:
- Я знаю, как нам быть!
Теперь все взоры были прикованы к ней.
- Мы дадим арабам лишь триста тысяч дирхемов, а оставшуюся сумму мы выплатим лучниками Кишвара. Таким путем мы ослабим этого подлого дихкана, чтобы он больше не смел покушаться на бухарский трон.
Замысел царицы показался всем очень разумным. И знатные мужи стали воздавать хвалу ее уму:
- Это мудрое решение! Оно достойно царицы.
И тут начальник конницы добавил:
- А что касается заложников, то нужно отдать арабам только детей наших врагов.
- Нет, - резко возразила царица. - Дети не могут нести вину за родителей, они не должны страдать.
Медленно встав с каменной скамьи, мобед также осудил речь начальника конницы, сказав, что такие слова не к лицу зороастрийцу. От стыда военачальник потупил взор.
Царица снова заговорила:
- С заложниками поступим так, как того требуют враги: двадцать самых знатных бухарцев дадут по одному сыну. За них не стоит особо переживать - через несколько дней все дети возвратятся домой.
На этом совет закончился, и Годар опять отправился к арабам.
Посланника царицы завели в тот же шатер, и он заговорил, сидя на том же ковре:
- Наша царица готова принять твои условия. Но такую сумму она дать не может, так как в казне недостаточно для этого средств. Однако взамен она предлагает нечто иное, не менее выгодное. Мы дадим вам не пятьсот, а триста тысяч дирхемов, а остальное вы получите от нас тысячей опытных лучников.
Глаза наместника сразу загорелись, и он, не раздумывая, ответил:
- Мы много воюем и такие люди нам всегда нужны. Опытные воины дороже золота. Я согласен, но вы дадите мне три тысяч лучников.
- Мы столько не наберем. Четыре сможем.
- Ладно, пусть будет две. И вот еще что, я хочу осмотреть ваш город.
- Зачем тебе это?
- Когда я вернусь домой, дети меня спросят: «Отец, расскажи о городах, которые ты завоевал». Особенно моя дочь Фатима, которая уже читает всякие умные книги. Что я отвечу ей и другим?
- Но таким путем ты можешь захватить наш город! – возразил советник.
- Я войду туда без войска, с малой охраной. Ваш город мне не нужен.
- А ты не боишься за свою жизнь? - удивился советник. - Тебя могут убить.
Саид рассмеялся:
- Мне по душе твоя честность. Скорее даже наивность. Я не боюсь, потому что я войду в Бухару после того, как получу ваших заложников. Если со мной что-нибудь случится, то всех детей разорвут на части. А затем мои люди возьмут крепость и всех до единого перебьют, начав с царицы и ее семьи.
- Твои слова я передам, но только не думай, что мы испугались тебя.
На следующий день из городских ворот выехали три арбы, груженные сундуками. Годар доставил их во вражескую ставку. Сундуки опустили возле шатра наместника, выстроив в ряд. Саид приказал открыть их. Едва крышки распахнулись, золотые монеты засверкали на солнце. Лицо Саида засияло так же, как это золото. От радости он что-то забормотал на своем языке. Затем опустил руку в сундук, взял горсть монет и стал разглядывать их.
- А когда приведете ко мне лучников?
- Сейчас отправимся за ними, - ответил бухарский советник.
Вместе с арабскими конниками Годар прибыл в Рамитан, во владения Кишвара. Город был обнесен стеной, однако не столь высокой, как Бухара. В это время Кишвар с двумя важными дихканами стоял на башне крепостной стены и наблюдал за приближающимся отрядом арабов.
- Странно, что их привело сюда? - удивился правитель Рамитана. - Неужели царица не уплатила им дань, ведь тогда начнется война. Но если это так, мы не станем воевать, а лучше договоримся с врагом.
- Глядите, с ними Годар, - чуть не вскрикнул один из дихканов.
- Ничего не пойму. Неужели Годар перешел на сторону врага?..
Отряд арабов остановился в ста шагах от города. К воротам приблизился только Годар с двумя помощниками. Со стены Кишвар крикнул вниз:
- Впустите его.
Одна створка тяжелых, оббитых железом ворот отворилась, и главный советник въехал внутрь. Сам правитель по ступенькам спустился вниз.
- Что стряслось, Годар? Я ничего не пойму! Зачем ты привел их сюда? – начал он, встречая советника у ворот.
При виде убийцы друга Годар не смог сдержать свой гнев. Рука сама потянулась к оружию. И, выхватив меч, он двинулся на Кишвара с криком:
- Ты подло убил моего друга, и я требую мщения.
Кишвар также обнажил свой меч. Его люди пришли в замешательство и не знали, как себя вести. Когда мужи бьются, другие не вмешиваются, таков обычай предков.
- Подожди, Годар, я не убивал Феруза. Кто-то оклеветал меня.
- Не лги, подлый человек! Я нашел двоих убийц, которые сознались и указали на тебя у священного алтаря. Сейчас они в подземелье и готовы повторить свои слова при тебе. А ты, подлый убийца, будешь биться со мной.
В ответ Кишвар усмехнулся и рукой подал своим людям знак окружить его.
- Эй, Годар, не будь глупцом, уйми свой гнев. Иначе мои люди разрубят тебя на куски. Говори, зачем привел сюда арабов?
- Мы еще встретимся, и ты расплатишься за кровь Феруза, - немного остыв, произнес советник. - А сейчас меня привели другие дела. Вот письмо от царицы. - И он протянул свиток.
Едва дочитав, Кишвар в гневе порвал его на куски.
- Почему забирают именно моих людей?! – возмутился он. - Вот, значит, каким образом царица решила отомстить мне. Я не дам людей, пусть прежде возьмут мой город. Мы будем биться!
- Я посмотрю, сколько дней ты сможешь продержаться и что сделают враги с городом, когда рухнут стены. Тогда тебе точно не сносить головы!
Годар более не хотел говорить и зашагал к воротам. Стража принялась отворять вход, сняв с места тяжелую балку. Кишвар быстро остыл, поняв, что у него нет выбора, иначе он лишится всего. И тогда он остановил главного советника.
- Стой, Годар, я согласен.
- Тогда выведи своих лучников группами, без оружия.
- Но ты же знаешь, что без них мое войско слабо!
- Новых наберешь.
- Пока их обучат, уйдут годы, - стал жаловаться дихкан.
Годар на это ответил:
- Кишвар, не вздумай хитрить, арабы не уйдут отсюда, пока не проверят твоих лучников. Да, не забудь выдать и заложников - сыновей знатных людей. Рамитан должен дать пятерых.
Разговор был окончен. Ворота распахнулись, и Годар с охраной отправился обратно к отряду арабов. Там его ждал Убейд, брат наместника, который спросил:
- Как там?
- Сейчас они приведут лучников, а затем и заложников.
Вскоре из ворот Рамитана стали выводить лучников. Их сопровождала охрана, чтобы они не сбежали. Никому не хотелось жить на чужбине.
Лучники Кишвара были молоды, не старше тридцати лет. В свое время многие из них были собраны в селах и обучены опытными наставниками. Сегодня они навсегда покидают родные края и никогда более не увидят ни своих родителей, ни жен, ни детей. Поникших лучников вели к арабам, где их построили в длинную колонну.
За ними сразу выехали пять арб, груженных луками и колчанами со стрелами. Согдийские фигурные луки по мощи своего полета были очень сильны и славились по всему Востоку. Особенно их ценили в Китае, как, впрочем, и другое оружие из Согды. Теперь неизвестно, против кого оно обернется.
Последними из ворот Рамитана выехали на скакунах нарядно одетые юноши. То были дети знатных дихкан. Их благородное происхождении подчеркивали и шелковые кафтаны, и золотые пояса с кинжалами на боку. В столь трагическую минуту их яркие красные и синие шапки с перьями фазанов и павлинов смотрелись нелепо. Но такова была традиция народа. Согдийцы высоко ценили красоту и имели тонкий вкус во всем: в градостроительстве, в росписи стен дворцов и домов, разбивании парков и садов, одевались они в самые красочные материи, а халаты, платья, кафтаны шились таким образом, чтобы выделять фигуру, будь то женская или мужская одежда. Потому дихканы нарядили своих детей, пусть даже заложников, весьма роскошно, чтобы враги видели их благородство и не смели унижать. Рядом с заложниками, которым было по пятнадцать лет, ехали их дяди и слуги. Они должны были доставить юношей обратно домой, как только арабы окажутся на другом берегу Джейхуна.
Заложников пристроили за лучниками, и все тронулись в путь во главе с Убейдом и Годаром.
Когда их доставили в стан арабов, наместник был очень доволен. Саид верхом на белом коне разглядывал пленников. Годар в этот момент находился рядом с ним. Затем они подъехали к заложникам, и наместник спросил:
- Зачем так вырядили детей, точно на пир собрались? Дорогие халаты, пояса и даже кинжалы нацепили.
На что Годар ответил:
- Это дети из благородных семей, и они всегда должны иметь достойный вид.
- А вдруг я захочу казнить их? Ведь их добро тогда достанется мне.
- Даже в этом случае им следует сохранить благородство.
- Вы слишком горделивы – это плохо. Надо быть скромными и смиренными, как мы, мусульмане. Так учит наша вера. Вам нужно принять ислам.
- У нас своя вера и очень древняя. Нам чужой не нужно.
- Ладно, нынче не будем об этом. У меня на душе радостно. Твоя царица обещала устроить мне угощение в Арке.
- Если ты готов, то можем ехать.
- Едем в город, - крикнул он, махнув рукой одному из глав племени, который с отрядом устремился за ним.
Между тем царица Фарангис стояла на башне крепостной стены с двумя военными мужами. Они наблюдали за поведением врага, как бы те внезапно не напали на них. Завидев Годара, стражники отворили ворота.
Арабы вошли в Арк и, изумленные, остановились на главной дороге: город словно вымер, не было видно ни души. Только пустые аллеи, сады да дворцовые здания и особняки.
- А где народ, почему не встречает меня? – спросил наместник.
- Скажи, Саид, если в твой город придет враг, ты пойдешь встречать его с радостным сердцем? К тому же тут живет лишь знать.
- Я понял твой намек. Хорошо, тогда пусть сюда явится сама царица и встретит наместника с поклоном.
- Царица не станет этого делать, потому что ты вошел в Бухару без боя. Она не твоя пленница. Она ждет тебя в парадном зале как гостя, как правителя соседнего Хорасана.
- Вы думаете, я не смогу взять Бухару? - разозлился Саид, и глаза его гневно блеснули. – Тогда я докажу это, и вы поплатитесь за свои дерзкие речи.
Он хотел было развернуть своего коня обратно, но слова Годара заставили его остановиться:
- Саид, не забывай, зачем ты явился сюда. Ты хотел дани и получил ее без боя. Зачем теперь из-за мелкой обиды лить кровь тысячи своих воинов? Для такого крупного военачальника это неразумно. Да и не понравится это твоему халифу.
- Ладно, сегодня хороший день, и я прощаю вас за дерзость. Веди к своей царице.
Арабы дошли до дворцовой площади, и советник сказал:
- Для твоих воинов дастарханы накрыли в саду. А наместника и его верных людей ждет угощение в самом дворце.

*Оссуарий -
*Наус - семейный склеп для хранения костей
*Задо-марг –
*Джейхун – Амударья

Все сошли с коней. Воинов увели в сад, а наместника и его свиту Годар проводил в парадный зал, где вдоль стен на суфах* уже были расстелены курпачи и накрыты дастарханы. Сама же царица в окружении вельмож стояла в центре зала. Фарангис по-прежнему была в синем траурном одеянии и при виде гостей сдержанно улыбалась. Когда наместник со своими людьми приблизился к ней, она слегка кивнула головой в знак приветствия и вежливо спросила:
- Надеюсь, нашему гостю Бухара пришлась по душе?
- Да, не скрою, красив твой город, хотя я не был еще в шахристане.
- Поверь, все лучшее собрано в Арке, хоть размерами он мал. Должно быть, ты истосковался по вкусной пище, прошу к еде.
Для наместника и царицы была накрыта отдельная суфа. Они расположились на красной курпаче. За их спинами встал переводчик. Сайд знал, что согдийцы искусные повара и потому с азартом приступил к трапезе. Прежде хотелось насытиться угощениями, а после приступить к разговорам. Испробовав печеного фазана, он покачал головой от удовольствия и причмокнул:
- Очень вкусно, какое нежное мясо!
И затем добавил:
- Повара, который сготовил такое, я заберу с собой.
- Хорошо, я отдам его. Царица ела мало, лишь иногда отправляя в рот кусочек лепешки или нахуд*. У нее не было ни малейшего желания разделять трапезу с врагом.
Люди Сайда, а их было восемь - вожди и тысячники, - тоже ели с аппетитом. Кто-то начал с запеченной в тандыре баранины, а кто-то с оленины и утки. Напротив них сидели знатные мужи Бухары и почти не притрагивались к еде. Трапеза протекала в тишине, потому что никто не знал языка. Иногда арабы что-то спрашивали у хозяев, показывая рукой на то или иное угощение. И в ответ те лишь называли блюда и снова умолкали. Потому редкие разговоры велись только между своими.
Неожиданно в зал вошли артисты. Мелодичные звуки рубабов, наев, лютни и барабана наполнили зал звуками веселой музыки. Затем в центре зала закружилась группа танцовщиц в белых прозрачных платьях, подчеркивающих грацию их стройных тел. Изящные руки делали плавные движения, девушки перемещались в танце друг за другом, сходились в круг и снова расходились.
Заскучавшие арабы оживились, они не сводили глаз с танцовщиц. При этом весело подмигивали друг другу, бросая колкие шутки об извивающихся в танце девушках.
- Не желают ли гости отведать бухарского вина? - спросил советник у гостей, указав пальцем на кубок, что стоял подле него.
Арабы поняли смысл сказанного и переглянулись между собой. Тогда один из вождей заговорил:
- Я бы не прочь, но наша религия не позволяет.
- Вино - это грех, - пояснил по-согдийски один из арабов, который жил в Мерве и немного изучил местный язык.
- А для нас вино - это не только веселье, но и испытание: насколько ты есть мужчина. От вина мы не должны терять разум - для нас это позор.
Когда тот перевел слова советника, один из глав племен сказал:
- Нам вашего шербета хватает.
Когда группа танцовщиц удалилась, следом явились три другие. Чужеземцы вытаращили глаза, потому как те явились полунагими: на них были серебристые лифы и плотные шаровары до колен с множеством складок. Они под музыку стали вращать бедрами. Их головы украшали небольшие короны из крученого золота, а шеи обвивали ожерелья из самоцветов.
Но когда и они наскучили наместнику, Сайд спросил у царицы:
- Говорят, у вас хорошие бани?
- Это верно, и если гости желают, то могут освежить свои тела.
- Надеюсь, царица захочет пойти со мной, - усмехнулся Сайд.
- Наши женщины не ходят в баню с мужчинами.
Тот лишь рассмеялся в ответ и сказал:
- Тогда пусть царица покажет мне свой дворец.
Когда они спустились с суфы, наместник велел переводчику остаться на месте. На это Фарангис возразила:
- Если мы уединимся, то мои придворные могут дурно подумать обо мне. Пусть он будет с нами.
Улыбаясь, Сайд согласно кивнул головой.
Осмотр они начали с тронного зала, где ему понравились лишь резные колонны. К ярким росписям на стенах со сценами охоты на тигра и царскими пирами он остался равнодушен, сказав:
- Хотя это красиво, но Исламу это не угодно. Если изображать людей, то народ станет молиться им, подобно богам.
- Во всей Согде много живописи, она во всех дворцах, а также замках дихканов, но никому и в голову не приходит молиться им. На это наместник ничего не ответил, сморщившись при виде изображенных святого Сиявуша и его супруги Фарангис, которая склонила голову ему на плечо. Но более всего его испугали статуи богов в человеческий рост. Он даже отшатнулся - ему показались, что они живые. Однако стоило ему приблизиться к золотому трону, инкрустированному бирюзой и самоцветами, как в его глазах вспыхнул неподдельный интерес.
- О, как это красиво. Такие камни у нас весьма в цене.
- Я подарю тебе несколько камней.
Затем они побывали в гостиной, откуда зашли в комнату для управления, где царица вела дела страны. Там стоял длинный мраморный стол, покрытый красным бархатом, и широкое кресло, а в нишах стен - книги и свитки.
- А где покои царицы? Говорят, их обустраивал знаменитый зодчий. Должно быть, там красиво?
Царица задумалась, стоит ли делать это, и все же повела его. В комнате он огляделся вокруг и довольно произнес:
- Признаюсь, у тебя красиво. Я заметил, что ваши мужи тоже любят все красочное: дома, одежды, украшения. Мужчинам это не к лицу. - Те, кто может оценить красоту, не столь дик нравом, так было с моими предками, которые пришли сюда из большой степи. И вот теперь мы вместе воздвигаем величественные замки, разбиваем сады. Помимо вкусной еды, мы еще ценим танцы, песни, а наша религия помогает нам в этом.
Сайд словно не слушал ее, важно расхаживая по залу. Вдруг он остановился у двери и зашел внутрь. Здесь оказалось ложе царицы. Над широкой кроватью висел серебристый парчовый балдахин, а стены были украшены росписью: цветущий сад с розами, тюльпанами и нарциссами, гуляющими золотистыми фазанами, цаплей и двумя павлинами.
- Я заметил, в твоем дворце гуляет много павлинов.
- Да, они есть во дворах у многих дихканов. Хочешь, я и тебе подарю с десяток?..
- А мясо у них вкусное?
- Говорят, оно плохо пахнет - это не фазан, - соврала царица.
Затем Сайд повалился на ее ложе.
- Очень мягко, сразу ко сну потянуло... - наместник зевнул. - А может, царица приляжет со мной?
- Я согласна лечь при одном условии - прежде ты вонзишь свой кинжал в мое сердце.
- Ты хитришь, я не верю твоим словам. Знай, другие женщины мечтают стать одной из моих жен или наложниц. Для них это честь, великая радость.
- Для наших женщин уединиться с врагом - это бесчестье. Как сам видишь, наместник, в этом мире разные люди, а вы со своей религией хотите сделать всех одинаковыми.
- Что в этом плохого? Так ведь легче править людьми. И самое главное, наша вера - самая истинная на земле.
- У нас свободно живут христиане, буддисты, евреи, и каждый из них уверен, что их религия самая верная.
-О, царица, оставим эти ученые речи для священников, не за этим я уединился с тобой в богатых покоях, - и он глазами указал ей на ложе.
- Ты не забывай, я - царица. Если тебе нужна женщина, выбери одну из моих служанок. Среди них есть красивее и моложе меня.
- Такое упрямство украшает царицу и еще больше трогает мою душу. Во мне пробудился азарт. Знай, я силен, у меня много жен, и все довольны мною. Но они надоели мне. А может, тебя смущает лишний человек?
И Сайд приказал переводчику:
- Ступай и поешь, ведь ты голоден.
Юноша низко поклонился и удалился.
Сердце Фарангис забилось сильнее: «Неужели это отродье дэва осмелится на такое? Ведь я ясно возразила ему. Или он хочет испытать твердость моих слов?»
Сайд стал что-то рассказывать. Царица ничего не могла понять. А он все говорил и говорил. Фарангис оказалась в замешательстве и молчала. Тогда Сайд встал и подошел к ней, усмехаясь. Вдруг он поднял ее, словно пушинку, на руки и бросил на ложе, придавив своим телом так, что Фарангис начала задыхаться. В ее глазах было лишь отвращение, и тут она плюнула ему в лицо. Его страстный пыл вмиг исчез, улыбка сошла с лица. Тогда резким движением царица свалила его на бок, а затем, вынув из лифа маленький кинжал, приставила его к горлу наместника.
Сайд испугался, увидев в ее глазах решимость. «Да, будет глупо лишиться жизни на ложе, да еще и от руки женщины. Весь халифат посмеется надо мной. Нужно смягчить ее гнев», - решил про себя Сайд, и его лицо снова расплылось в улыбке. Фарангис убрала блестящее лезвие, сошла с ложа и поправила на себе одежду. Затем указала наместнику рукой на дверь.
Они вернулись в парадный зал, где продолжался пир. Арабы уже были сыты и вели между собой беседы, не слушая юного певца. Садясь на свое место, царица заметила косые взгляды своих приближенных и усмешки арабов. И тут она поняла, зачем в спальне наместник вел непонятный для нее разговор: он тянул время, чтобы как можно дольше оставаться с ней наедине. А тем временем остальные в зале будут думать, что между ними происходит близость.
Царица была потрясена коварством врага. От гнева внутри нее все кипело. Фарангис взяла золотой кубок с шербетом, желая плеснуть его в мерзкое лицо этого чудовища, который все это время улыбался. От злости ее рука дрожала, и напиток стал проливаться через край. Но в последнее мгновение царица смогла унять гнев. Она понимала, что скандал может привести к гибели ее семьи и всей Бухары. Сейчас за нее заступятся придворные мужи и зарубят всех арабов. Но халиф не простит этого и двинет на город огромное войско. И чтобы успокоиться, царица велела служанке подать ей вина.
Сайд же после плотной трапезы объявил, что им пора ехать, но прежде громко зачитал суру из Корана, и все арабы воздали славу Аллаху, произнеся: «Аминь».
Гости спустились по лестнице на дворцовую площадь, где в саду все еще шло пиршество арабских охранников. Однако, завидев Сайда, все они повыскакивали со своих мест. Знатные мужи Бухары вышли проводить гостей и остановились на верхних ступеньках, но царицы среди них не было.
Сайду подвели коня, и он тяжело взобрался на него.
Затем процессия неспешно двинулась в сторону городских ворот. Город был так же пуст. Рядом с Саидом ехал Годар:
- Ну как, наместник Хорасана остался доволен?
- Да, мне здесь так понравилось, что на следующий год опять явлюсь сюда, - ответил Сайд и громко рассмеялся от своей шутки. Годар насторожился. Он не понял: то ли это сказано всерьез, то ли с умыслом.
Уже у городских ворот к наместнику подъехал один из его людей и сообщил, что часть их воинов пьяна. Сайд бросил взгляд на бухарского советника:
- Почему вы напоили моих людей этой мерзостью? Я же предупреждал вас, чтобы с дастарханов убрали кувшины с вином!
- Но твои люди требовали и даже стали угрожать.
- О, прости их, Аллах! Многие из них еще слабые мусульмане и нужно приглядывать за ними. Ничего, я накажу их верным способом: лишу их доли в добыче. Это вмиг образумит грешников.
На другой день царица с Годаром с башни крепостной стены наблюдали за тем, как враги покидали Бухару. Из их груди вырвался вздох облегчения. Но вскоре они заметили, что арабы двинулись не в сторону Джейхуна, как они говорили, а по самаркандской дороге.
- Выходит, они намерены побывать в Самарканде, - сказал Годар.
- Нужно предупредить соседей - направь туда гонца. Хорошо, если самаркандцы сумеют разбить войско арабов.
Теперь им стало ясно, зачем наместнику понадобились заложники. Они идут на Самарканде и боятся, что бухарцы могут ударить им в спину, когда там начнется сражение.
- Сайд весьма хитер, - заметил советник.
- Годар, ты должен кое-что знать... Поверь, когда я с этим подлым Саидом уединилась в спальне, между нами не было ничего постыдного.
- Я верю тебе, царица. Хотя дурным слухам гулять все равно не запретишь.

07 Амертат день.
11 Вохумана месяц.
3755 год ЗРЭ

Амертат день (Ав. Амеретат) Бессмертие или Жизнь. Покровитель растений.

День начался с восходом солнца в Санкт-Петербурге в: 09:34
Завтрашний день начнется в: 09:32
Текущее время Ушахин-гах, осталось 03:22 часов.
Хаван-гах будет в 09:32 часов.

Фазы луны

Фазы Луны на RedDay.ru (Санкт-Петербург)

Традиционные зороастрийские праздники

Зервано-зороастрийские праздники