Поиск по сайту



Вы здесь

10 ПОХОРОНЫ

На другое утро царица созвала малый совет из десяти самых приближенных ко двору людей. Когда она вошла в тронный зал в траурном синем наряде с золотым венцом и скипетром в руке, изображающем крылатого коня, то все встали и поклонились. Царица не желала скрывать от самых верных подданных свои чувства, кто-то понимал ее, но были и те, кто осуждал Фарангис за вольный нрав.
Первым делом царица объявила свою волю о назначении на должность главного советника Годара.
- Он предан трону Бухары, - сказала правительница, - и останется таким до конца своих дней. Ко всему он умен, обладает глубокими познаниями и уже показал себя умелым управленцем.
Второй вопрос касался похорон погибшего советника. Фарангис не знала тонкостей обрядовых дел, поэтому обратилась ко всем за советом. Но прежде высказалась сама:
- Похороны должны быть пышными: он этого заслужил. Взгляните вокруг, сколько чудесных домов, садов, водоемов построил в Бухаре этот человек. Такого раньше не видывал наш народ.
И весь совет одобрительно загудел.
- Только незрячий не способен заметить такую красоту, - добавила она.
После короткого обсуждения похороны возложили на главу мобедов.
- А теперь о самом важном, - заговорила царица, - об арабах, которые уже подошли к Бухаре очень близко. На большом совете мы приняли решение, что не будем вступать в бой, но все же войско должно быть готовым к внезапной войне. Итак, что скажут военные мужи?
Начальник конницы сказал так:
- Мои люди готовы к войне, если будет указ нашей царицы. Вчера весь день они точили свои мечи и пики. Пусть нас мало, но мы готовы к смертельной схватке.
Из уст начальника пеших войск прозвучало то же самое.
Выслушав их, царица заключила:
- Остается надеяться, что и на этот раз арабы пришли сюда ради грабежа и не останутся тут навсегда. Но если захотят покорить нас, как Персию, то станем биться до конца. Пока же нужно искать мира с врагом. А теперь слово начальнику казны: сколько у нас денег с учетом последних сборов? Я должна знать, сколько мы можем заплатить.
С места поднялся седовласый старик с белой бородой и густыми бровями.
- С сожалением говорю, что сей год оказался малоурожайным, потому дирхемов собрали меньше обычного. Если эти разбойники запросят совсем много, то не знаю, чем мы станем расплачиваться. Нам самим не хватает денег на содержание войск, покупку оружия, семян для посева. Остается одно: нужно убедить их, что и в самом деле денег у нас мало.
На этом совет завершился. Все удалились, и царица осталась наедине со своими мыслями.
Похороны были назначены на третьи сутки. Царская свита во главе с Годаром верхом прибыли к дому Феруза. Вокруг собралось множество людей в белых одеждах, опоясанных кушти*. Пешим воинам пришлось расчищать путь для знати, выкрикивая: «Царица едет, дайте дорогу, дорогу!» Народ учтиво кланялся правительнице.
В знак траура все женщины царского двора облачились в синие платья, хотя не доводились покойному родней. Но то было веление царицы, которая сказала: «Великий Феруз был нам больше, чем родня». И в то же утро Фарангис велела мастерам отлить бронзовую табличку с его именем, которую установили на стене дворца. Надпись гласила, что дворец был возведен великим зодчим Ферузом.
Как только царская свита въехала во двор советника, за ними закрыли деревянные ворота. Из большого дома доносился плач женщин и мужчин. Фарангис с дочерьми и знатными дамами вошли в дом. При виде царицы домочадцы снова заголосили, ударяя себя в грудь и выдергивая у себя волосы. Царица тоже предалась общей скорби и со слезами обняла жену Феруза, мать, сестер и дочерей покойного. Затем женщины встали полукругом, в центре которого запела стихотворные гимны из Авесты жена мобеда в черном халате. Остальные дружно вторили ей, вознося хвалу великому Ормузду и особенно божеству Рашну, который на том свете встречает души умерших у моста Чинват. Он же взвешивает их грехи. Для благочестивых этот мост в рай окажется широким, а для грешников - столь узким, что те падут прямо в ад.
Мужчины во дворе сидели на мраморных выступах вдоль стены, склонив головы, и мобед, потрясая посохом, читал по памяти яшты из святой Авесты.
А между тем в одной из дальних комнат дома на красном ковре лежал покойник. У его изголовья уже третий день сидели два жреца, которые произносили молитвы. Там же на резном столике стояла серебряная чаша, в которой горел огонь. Его пламя должно было защитить комнату от злых духов.
Перед началом омовения жрец завел в комнату тощую желтую собаку. Другой служитель храма положил на грудь покойного ломоть лепешки. Затем пса подвели к телу, и тот, схватив хлеб, отбежал в угол и с жадностью принялся его есть. Если бы собака не тронула хлеб, то это означало, что в теле еще теплится жизнь.
После вошли мурда шуп*, отец и сын. На них были серые фартуки и матерчатые перчатки. Они сняли одежду с покойника и, переложив его на узкий длинный столик, стали обмывать тело настоями из разных трав. Затем покойника облачили в белое одеяние, обвязав поясом кушти. Согласно обряду ему согнули колени, скрестили на груди руки и завернули в саван, оставив открытым лишь лицо. В конце обряда умершего уложили боком на носилки с высокими бортами. В таком виде четверо насасаларов доставили тело в центр двора. Следом за ними вышли и женщины. Они уже не плакали. Насасалары накрыли носилки фиолетовым шелком, и мобед зачитал прощальную молитву.
Перед самым выносом покойника к царице подошел чем-то обеспокоенный Годар. Он отозвал Фарангис в сторону и тихонько сообщил:
- Царица, я с худой вестью: наши гонцы только что видели, как арабы совсем близко подошли к городу. Если сейчас мы вынесем тело из Арка, то на обратном пути окажемся в руках врагов.
- Что же делать? Ведь сегодня тело должно быть доставлено в башню молчания. Именно сегодня его душа должна улететь в рай.

*Яшты - гимны Авесты
*Туран - Средняя Азия
*Вахш - Амударья.
*Насасалари - носильщики трупов
*Кушти - пояс из семидесяти двух цветных ниток - знак принадлежности вере пророка Заратуштры
*Мурда шуп - омывальщики трупов
*Башня молчания – дахма

Они задумались. Башня молчания находилась за крепостными стенами. В это время к ним подошел мобед. Царица передала ему опасения Годара.
- Как нам поступить, мудрый мобед?
- Не знаю, - и жрец развел руками. - Мне ведомо лишь одно: нынче душа Феруза навсегда покинет свое тело, и потому он должен быть в дахме. Если это невозможно, то, как предписывает нам вера, пусть мурда-шут очистят его кости от мяса. После мы сложим останки в оссуарий*, а затем родня поместит его в наус*.
- Но Феруз был против этого обычая!
- Да, я знаю. Покойный Феруз не раз говорил мне, что некоторые обычаи устарели, и пора от них отказаться, потому что жизнь не стоит на месте. Но я слуга Творца и должен беречь его заветы.
- А может, мусульмане не тронут наших людей, все-таки это траурная процессия? – сказал Годар.
Царица сразу возразила:
- Нельзя рисковать: враги могут взять в плен наших знатных людей и угнать в рабство. Мы сделаем по-другому. В саду дворца имеется подземный ход - вот и воспользуемся им. А вырыт он был по указке самого Феруза для побега царской семьи, если враги ворвутся в крепость. Бедный Феруз, он будто знал, что этот тайный ход пригодится для него самого… Ладно, медлить нельзя, отнесите тело советника в сад.
Процессия вышла со двора. Насасалары, держа носилки на плечах, шли первыми. Кроме них, к носилкам никто не смел прикасаться, так как они считались нечистыми. В пяти шагах от них двигался верховный мобед, а с ним два жреца, один из которых вел на привязи ту собаку, что съела хлеб. За ними тянулась родня покойного, среди них находился и Годар. Он имел на это право, так как нес на руках сына Фарангис. Царица в душе считала Феруза своим истинным супругом. Теперь ей было все равно, что скажут о ней люди. Она хотела быть честной, как благородная согдийка. Далее шли знатные мужи Бухары.
Люди вдоль улицы провожали их в молчании, нарушаемом лишь всхлипами женщин.
* * *
Близился вечер, когда войско конных арабов подошло к высоким стенам Арка на расстояние полета стрелы. Бухарские лучники выстроились в проходах крепостной стены и с любопытством разглядывали этих смуглых чужеземцев. Часть из них носила кольчуги и шлемы. У других головы были укутаны тканью, а за спинами колыхались темно-синие плащи.
Враги растянулись вдоль крепости и разглядывали ее стены, размышляя о том, как ее одолеть, если бухарцы откажутся сдаваться. Впереди всех стоял их вождь - новый наместник Хорасана Саид ибн Осман. На вид ему было лет пятьдесят, крепкого телосложения, одетый в кольчугу, с мечом и кинжалом на боку. Рядом стояли помощники из его родни.
- Да, крепость Бухары очень высокая. И стены довольно толстые.
- Наши лазутчики говорят, что такие стены ничем не пробить. Их можно взять только длительной осадой, - пояснил помощник Убейда, племянник наместника, густобородый мужчина лет тридцати. – Однако на это уйдет не один месяц.
- Это долго. Но мне уже намекнули, что царица не желает воевать с нами. Тогда почему она не шлет своих людей для переговоров? Странно!
- Мне доложили, что весь народ занят похоронами одного знатного человека.
- Неужели покойник для них столь важен, что они словно не замечают нас? А может, тем самым царица желает унизить меня, говоря, что огнепоклонники не боятся нас?
- Да, они смелы и горды, но сегодня царица хоронит своего любовника, который являлся ее главным советником.
Тучный наместник бросил изумленный взгляд на помощника и усмехнулся:
- Занятная история. Мне это по душе, должно быть, она красива? Ты был здесь в первую войну, как она?
- Я не видел царицу.
- А как бухарцы сражались?
- Это были тяжелые бои. К ним на подмогу пришли войска из Самарканда, а также из Ферганы и Чача (Ташкента). Тюрки уже давно пустили тут глубокие корни и вместе с местными защищают согдийские земли. Даже сама царица из тюркского рода. Тогда мы не смогли овладеть Бухарой. Только взяли дань в сто тысяч дирхемов и две тысячи лучников из местных жителей.
- Хорошо, подождем, хотя мне не по душе все это.
***
С наступлением темноты в царском саду собрались знатные мужи и близкие к Ферузу люди. Среди них был один из мобедов, два визиря, советники, военные и люди искусства: художники, ваятели, архитекторы, поэты. Несмотря на опасность, эти люди сами выразили желание проводить Феруза до дахмы. Годар хотел идти с ними, но царица не позволила.
По совету Годара все облачились в черные плащи, чтобы в ночи враги не могли их заметить. Царица опасалась, что Кишвар может их предать, и собрала лишь близких, верных людей.
Правительница спустилась в сад, где на суфе уже стояли носилки. Факелы не разжигали, все делалось в темноте и абсолютной тишине. Вход в подземелье находился в домике, на котором всегда висел замок. Первыми туда вошли десять военных с зажженными факелами, за ними - насасалары с носилками. В комнатке они переложили тело на коврик и стали пробираться по узкому тоннелю. Процессию завершали знатные мужи. Подземелье оказалось невысоким, и все передвигались по нему с низко опущенной головой.
Когда впереди показался выход, охранники погасили факелы. Они оказались на склоне холма, выход из тоннеля был закрыт увесистым плоским камнем. В ста шагах от себя они увидели костры арабов. Но на таком расстоянии враги не могли их заметить.
Когда вышли насасалары, тело Феруза снова уложили на носилки. Как положено, первым двинулся мобед, но уже без собаки, которая могла поднять лай и привлечь внимание врагов. За носилками, поглядывая в сторону вражеских огней, показались остальные. Была и другая опасность: не наткнуться бы на вражеские дозоры. Для этого лучники держали свои стрелы наготове.
Шли недолго, пока при лунном свете не увидели круглое строение высотой около пяти метров. Это была дахма. Все облегченно вздохнули: теперь-то душа верного друга обретет покой.
Перед дахмой находился домик - задо-марг*. Мобед отворил створки узких ворот. Насасалары вошли в них и вышли через другие, что символизировало рождение и смерть человека, который входит в жизнь через одни двери, а при смерти выходит через другие.
Когда носилки донесли до дахмы, то тело опять переложили на ковер, и мобед тихо зачитал молитву. Затем насасалары занесли покойника в башню и поднялись по круглой лестнице на широкую площадку. Там тело покойника аккуратно раздели и привязали спиной к стене, придав ему сидячее положение. В тот день в дахме таких тел было четыре. Насасалары знали: с утра здесь начнется пиршество для воронов и грифов, которые до костей обглодают трупы. После этого останки тел сложат в глиняные оссуарии и поставят на полку семейного науса. Таков обычай Авесты, который гласит, что земля, вода, воздух - священные творения, и загрязнять их гниющими телами нельзя.
Когда насасалары покинули башню, все заспешили обратно. Впереди уже показался холм, как вдруг перед ними из темноты выросли три всадника - дозорные арабов. Охрана пустила в них стрелы. Двое упали замертво, а третий с криком ускакал в сторону костров.
- Бежим как можно скорее, - сказал кто-то, и все кинулись к холму.
Добежав до входа, один за другим бухарцы стали исчезать в отверстии. С каждым мигом арабы с обнаженными мечами и копьями становились все ближе. И тогда лучники пустили в них стрелы, разом сразив нескольких бегущих к ним. Испуганные враги легли на землю. Но немного погодя они снова кинулись вперед.
Когда первые два араба добежали до холма, то последний охранник уже успел скрыться под землей, плотно заперев вход. Но враги не растерялись и быстро отодвинули камень. Они стали вглядываться в темень, как вдруг две стрелы пронзили их головы. Подоспевшие к ним арабы не решились спуститься в пещеру. Они собрались у входа, пока не появился один из их вождей и не крикнул:
- Чего собрались тут, разинув рты? Чего испугались? Все за ними!
И один за другом те кинулись в проход. А вождь говорил им:
- Я уверен, этот проход ведет в Бухару. Давайте все туда, так мы возьмем город, пока бухарцы спят.
Тем временем на другом конце прохода охранники уже вышли в сад и плотно закрыли отверстие тяжелой плитой, встав на нее. Вскоре под напором арабов плита под ними затряслась. Мужи обнажили мечи и приготовились к сражению. Но царица кое-что вспомнила и обратилась к воинам:
- Подождите, как-то раз Феруз сказал мне, что от водоема он пустил трубу в подземелье. Это на тот случай, если враги узнают о потайном ходе. Тогда его можно будет затопить. Идемте к водоему, где-то там должно быть отверстие от трубы.
И пятеро мужчин бросились в илистую воду, ощупывая мраморную стену водоема. Один из них нашел закрытое тряпкой отверстие. Резко дернув за нее, он открыл сток, и вмиг на поверхности показались большие пузыри - в подземелье пошла вода.
Находившиеся на берегу стали замечать, как уровень воды в водоеме начал резко падать. А в это время в подземелье арабы почувствовали под ногами воду. Их охватил страх: откуда она здесь взялась? Они кинулись назад, но в темноте стали натыкаться друг на друга, закрывая себе обратный путь. Только несколько человек успели выскочить из-под земли, с ужасом крича:
- Вода! Там вода!
Их предводитель, глянув в подземелье, где слышался плеск воды, воскликнул:
- О Аллах, эта была ловушка! Столько моих воинов в раз ушло на тот свет!
После этих слов мусульмане присели на корточки, кто-то прочитал молитву за упокой души правоверных, а затем все провели ладонями вокруг лица, сказав «Аминь».

06 Хаурват день.
07 Митры месяц.
3756 год ЗРЭ

Хаурват день (Ав. Хаурватат) Цельность (Целостность или Здоровье). Покровитель вод.

День начался с восходом солнца в Санкт-Петербурге в: 06:44
Завтрашний день начнется в: 06:46
Текущее время Хаван-гах, осталось 04:30 часов.
Рапитвин-гах будет в 12:52 часов.

Традиционные зороастрийские праздники

с 12/10/2018 по 16/10/2018